Завад жалобно захрюкал и уткнулся влажным рылом ему в ноги.
— Не проси о милости, — отошёл Кастор. — Ты не сжалился над навьянами, которых в клетках запер. С чего я должен жалеть тебя? Ты заслужил кару. Молись Создателю. Возможно, жизнью в зверином обличье искупишь грехи. Или хотя бы новые не обретёшь.
Свинья забегала по комнате, неистово хрюкая. Высший посмотрел на истерику Завада и приказал младшей жрице отнести свинью в ближайшую деревню и оставить на милость Создателя.
Ни о чём не подозревающая жрица выполнила просьбу. Через два часа в деревне «Ясные зори» бегала беснующаяся свинья с поднятым к небу рылом. Молилась. Первый раз искренне. Деревенские жители голодно облизывались. Не понимали, что перед ними заколдованный человек.
Кастор отправился на прогулку во двор обители, насвистывая весёлую песню. Душа его обрела покой.
— Правосудие свершилось, — сказал он, встретив Майслава. — Я не подвёл Гааврила и дал Заваду шанс искупить вину, превратив его в свинью.
— Он не виновен в гибели прихожан, — вздохнул старший жрец. — Ночью младшие жрецы поймали на заднем дворе магов в одежде, разрисованной элементалями Четырёх Стихий. В карманах у них обнаружили склянки с ядом.
— Они жрецы? — поинтересовался Кастор.
— Нет, — ответил Майслав. — Обычные фанатики. Сорвали нам праздник ради жалких элементов мироздания, именуемых Четырьмя Стихиями. Глупцы!
— Что с ними делать? — недоумевал Высший жрец. — Силой в веру не обратишь.
— Я бы попробовал, — хмыкнул старший жрец.
— Нам нужны преданные братья и сёстры, а не рабы, — ощетинился Кастор.
— Иногда я жалею, что мы служим не культу Йоары — богине смерти с девятью руками, — вздохнул Майслав. — Были бы её жрецами, разрезали бы иноверцев пополам и оставили на алтаре в качестве жертвоприношения.
— Не слышал о такой религии, — пробормотал Высший жрец.
— Она кровавая, — нахмурился старший жрец. — Верующие в Йоару — злодеи, которым нужен благой повод, чтобы убивать. Они платят кровью за милость богини. Скрываются от королевских сыщиков в северных пещерах.
— Не думал, что в Сноуколде три религии, — удивился Кастор.
— Их гораздо больше! — рассмеялся Майслав. — Не все мне известны. Проповедники других религий скрываются, как и мы. Ведь официальная религия в Сноуколде — вера в Четыре Стихии!
— Ты знаешь, о чём другие религии? — полюбопытствовал Высший жрец.
— Не спрашивай, — насупился старший жрец. — Наша вера самая правдивая!
— В существовании Создателя я не сомневаюсь, — примирительно поднял руки Кастор. — У фанатиков Четырёх Стихий, убивших прихожан, предлагаю отнять магию. Для колдунов это хуже, чем лишиться рук. Ведь без магии невозможно общаться с духами.
— Согласен, — пробасил Майслав. — Может, ещё чего их лишить?
— На остальное воля Создателя, — взвился Высший жрец. — Мы устроим фанатикам испытание, оставив без колдовских сил. Если они к ним вернутся, значит Создатель простил их. Вершить суд вместо него мы не имеем права.
— Хорошо, — одобрил старший жрец. — Когда ты расколдуешь Завада?
— Что? — выпучил глаза Кастор. — Он грешник…
— Завад не убивал прихожан, — напомнил Майслав. — Ты не должен был наказывать его, не посоветовавшись с собратьями. Мы в обители, а не в королевском замке. На тебе нет короны. Ты первый в культе, но всё же один из нас. Мы равны как перед Создателем, так и друг перед другом.
— Ты защищаешь Завада после всего, что он сделал? — опешил Высший жрец.
— Мне Завад противен, — признался старший жрец. — Он держал меня, Гааврила и остальных жрецов в клетке! Однако твой поступок тоже недопустим. Ты не король. Не карай, не разобравшись.
— Я лучше его! — уязвлённо воскликнул Кастор. — Я мессия!
— Не возгордись, — покачал головой Майслав. — Лучше расколдуй Завада. Мы братьев по-иному наказываем.
Высший жрец неразборчиво что-то буркнул в ответ и поплёлся в покои младшей жрицы. У неё узнал, где она оставила свинью, запряг коня и поскакал в «Ясные зори». Во дворе крайнего дома он увидел, как селянин жарит поросёнка на вертеле. Толстого, румяного, с золотистой корочкой.
— Здравствуйте, — окликнул его Кастор. — Сами поросят выращиваете?
— У меня в хозяйстве только куры, несущие карамельные яйца, — ответил селянин. — Этот поросёнок утром прибежал. Ничейный. Я сразу его зарубил. Визжал, зараза! Угоститься не желаете?
— Мне пора, — заторопился Высший жрец, догадавшись, кто на вертеле. — Благ вам и вашему дому.