— К чему ты говоришь это? — не позволила себя смутить Беатриса. Сердце её билось учащённо. Багрянец проявлялся на щеках. — Прошлому не повториться.
— Затем ты опустилась на колени, обнажённая, и взяла моё естество во влажный горячий рот, — хрипло продолжал король, погрузившись в воспоминания. — Я ощутил, как вместе с твоим проворным языком меня лижут языки пламени. Огонь разливался по телу. Я боялся растаять. Но прервать сладостные муки не было ни сил, ни желания. Убить тебя я не смог. Ибо понял, от твоих предсмертных мук получу удовольствие лишь раз. И пусть он будет самым сладостным, регулярное наслаждение всё же лучше.
— Ты бредишь, — отшатнулась ведьма. Жар разливался внутри неё, будто она вновь оказалась на королевском ложе.
— Брежу? — ухмыльнулся Вальтэриан. — Я лишь назвал причину, по которой ты дышишь.
— Подонок, — ощетинилась Беатриса. Холод ночи помогал думать, не теряясь в воспоминаниях, которые вызывали отнюдь не отвращение. — Объяснить так только ты мог. Пошло, грязно, омерзительно.
— Ты считала по-другому, лёжа подо мной, — нагло улыбнулся король. — Ты даже не представляешь, как мало о своих желаниях я поведал тебе… Мне всё ещё хочется исполосовать тебя бритвой или ножами. Что вынуждает меня заменять их поцелуями? Что заставляет вместо раскалённого металла вставлять в твоё узкое лоно член?
— Колд! — простонала ведьма то ли от возмущения, то ли от страсти.
— Я знаю ответ, — произнёс томно Вальтэриан. — Твои стоны наслаждения нравятся мне не меньше стонов боли. Ты в безопасности, Беатриса, пока являешься объектом моих желаний. Не забывай об этом. Иначе я тебя убью.
— Хочешь, но не любишь, — сказала ведьма, чувствуя горечь на языке. — Думаешь, сможешь по-прежнему использовать? Я не доставлю тебе такого удовольствия. Я свободна от порочной тяги к тебе… Не люблю.
— Ложь, — прошипел король и резко, яростно, быстро вторгся в её сознание.
Беатриса ослабла и едва удержалась на ногах. Вальтэриан придержал её, читая мысли и воспоминания. Он хотел понять, равнодушна ли она к нему на самом деле. Сомнения мучили его, хотя сбившееся дыхание ведьмы и горящие страстью глаза давали красноречивый ответ на вопрос короля.
Беатриса боролась с собой, пытаясь не погрузиться в беспамятство. Она не позволяла Вальтэриану властвовать в её голове, ведь он мог обернуть воспоминания в свою пользу.
Ведьму спасло появление придворного. Он смутился, увидев их, и развернулся, чтобы уйти. Колдовство Вальтэриана рассеялось, и он обратил взор на незадачливого лорда.
— Что ты хотел? — прошипел король, злясь, что не успел прочитать мысли Беатрисы.
— Вы просили предупредить, Ваше Величество, — замялся придворный. — Уже час… Некоторые господа расходятся. Не пора ли вам…
— Вспомнил, — прервал Вальтэриан. — Молодец. С заданием справился. С чистой совестью иди прочь!
Подданный встрепенулся, как лист во время ветра, и исчез. Ведьма очнулась от забвения и с обвинением посмотрела на короля.
— Не вышло, — прорычал он. — В следующий раз попробую снова.
— Нет, — сказала Беатриса, выравнивая дыхание. — Теперь я знаю, чего ты хочешь, и закрыла сознание от вторжения.
— Ментальные защиты против меня бесполезны, — усмехнулся король. — Я легко их ломаю.
— Этот барьер можно убрать, только убив меня, — произнесла с вызовом ведьма.
Вальтэриан одарил её взглядом, полным злобы и неудовлетворённости. Беатриса выдержала его, не говоря ни слова. Король растворился в чёрном портале и переместился в замок. Продолжать разговор не желал.
Ведьма села на снег, обессиленная и опустошённая. Чувство обречённости не покидало её. Она любила и боялась, не желая признать ни то, ни другое. Полчаса Беатриса провела в саду. Снег падал тяжёлыми хлопьями, давил, как бремя порочной любви. Большого труда ведьме стоило пересилить себя и вернуться на праздник.
Сюрприз
Вальтэриан встал в центре тронного зала и властно оглядел подданных. Они затихли, ожидая его слов. Опасение и интерес читались на их лицах. Король не заставил подданных ждать и произнёс:
— Настало время объявить первое задание моей невесте! Однако сначала я покажу подготовленный мною сюрприз.
Двери в тронный зал распахнулись. Перед лордами предстал оживший брат короля. Выглядел он как обычный представитель династии Колд. Белизне кожи могли позавидовать снежные духи. Серебряные волосы доходили до плеч и сливались с камзолом, расшитым бриллиантами. Смерть не изменила Севериана. Только светло-голубые глаза стали жёлтыми, будто выжженная пустыня. А взгляд тяжёлым, расчётливым.