— Стало быть, лечить меня будете вы? — удивился король.
— Да, снимайте дублет, — скомандовала Матильда.
— Кожаный жилет, — поправил Вальтэриан.
Оборотниха недовольно рыкнула и отвернулась. Король избавился от окровавленного жилета, стараясь не трогать рану, и сел на край кровати.
— Я сейчас вернусь, — удалилась Матильда.
Долго ждать не пришлось. Спустя минуту она явилась, держа раскалённые щипцы.
— Придётся немного потерпеть, — объяснила оборотниха. — Я покажу лучший метод обеззараживания.
Король кивнул, вымученно возведя газа к потолку. Матильда прислонила к порезу железо, пытаясь сделать правителю как можно больнее. Вальтэриан, привыкший к мягкой эльфийской медицине, от боли открыл рот, будто не хватало воздуха, и сжал пальцы в кулак, так что побелели костяшки, но не проронил ни звука. Оборотниха убрала раскалённые щипцы, и из груди Вальтэриана вырвался едва слышный стон. Король обессиленно опустился на кровать.
— Такой изнеженный лорд, — промурлыкала Матильда. — Наши мужчины выносливее.
— Замолчите, пока языка не лишились, — прошипел король. — У оборотней регенерация идёт быстрее. И вообще, северянам незачем терпеть боль. Мы знаем новейшие методы лечения, в отличие от некоторых варваров.
— Некоторых варваров? — покрутила щипцы в руке оборотниха. — Нам искусство и наука чужды, это правда. Зато мы сильнее представителей других рас в рукопашном бою.
— Серебряным мечом коснись вас и умрёте, — хмыкнул Вальтэриан.
— Не буду спорить, — вздохнула Матильда. — Ещё начнёте убивать стариков и детей.
— Спасибо за помощь, — указал на рану король. — Теперь идите прочь.
— Отдыхайте, — поклонилась оборотниха, стараясь удержаться от колкости и оскорблений.
— Разве у вас нет трав или целебных мазей, чтобы заглушить боль? — окликнул Вальтэриан.
— Были до того, как ваша армия на нас напала, — скрылась за дверью Матильда.
Король выругался сквозь зубы и лёг на кровать. Рана медленно затягивалась под воздействием магии, которая текла в его крови. Заснул он с ухмылкой, представляя, как воины кричат от такого лечения. Чужая боль всегда успокаивала его.
Выспаться ему не дали. Ровно в полночь послышался жуткий вой и скрежет когтей. Вальтэриан проснулся, накинул на плечи камзол и вышел из комнаты. Держа наготове шар, пылающий голубым пламенем, он зашёл в соседнюю спальню. В ней король увидел, как Матильда становится волчицей.
В полнолуние превращение происходило болезненно и тяжело. Оборотниха чувствовала, будто её выворачивают наизнанку, ломают кости, рвут мускулы. Взмокшая от пота, она со всей силы сжимала в руках простынь, кричала и билась в агонии. Её тело было напряжено, вены вздулись, на скулах ходили желваки. Глаза горели в темноте жёлтым, точно фонарики. Постепенно Матильда покрылась серой шерстью и превратилась в волчицу. Затем когтями разорвала ночное одеяние и, оскалившись, завыла на луну, которая светила из окна, отражаясь в её зрачках.
Вальтэриан посочувствовал жизни оборотней и пошёл к себе. Волчица заметила его и оскалилась. Король вальяжно прислонился к двери, перебирая пальцами языки ледяного пламени, как бы говоря: «Мне бояться нечего. Но рискнёшь ли ты?» Матильда подошла вплотную и осмысленно, по-человечески, на него посмотрела:
— Что бы ни говорили вампиры или представители других рас, мы разумные создания и не нападаем без причины. Даже в обличье волка. Идите к себе, Ваше Величество, и не гуляйте в нашем замке по ночам.
— Спокойной ночи, леди, — кивнул король.
— Я не леди, — прорычала оборотниха ему вслед. — Они не способны постоять за себя. Я оборотень, вервольф! И ночи спокойной у меня не будет. Мне пора охотиться. Мать-луна зовёт.
Волчица выпрыгнула в окно и побежала в лес. Вальтэриан прошёлся вдоль стен, увешанных гобеленами и гербами Граффиасов. Во мраке он заметил бледно-голубой силуэт, стоящий у окна. Король приблизился и узнал призрак отца, бывшего правителя мира Зигфрида Колда.
Фигура высокого крепкого мага с заострёнными чертами лица, увенчанная остроконечной короной, внушала трепет. Пустые глаза смотрели отрешённо, будто стеклянные. Мускулистые руки лежали на эфере призрачного меча.
— Отец? — изумился Вальтэриан, и голос его потерял былую уверенность. Ещё при жизни грозного отца он робел перед ним.
— Вальтэр, это я, — подтвердил призрак.
— Отец, зачем вы здесь? Почему покинули загробный мир? Подобный переход опасен для вашей души.
— Я пришёл, чтобы предупредить тебя, — призрак приблизился. — Уезжай на рассвете. Оборотни сильнее, чем ты можешь себе представить.
— Я их одолел, — нотки гордости прозвучали в словах Вальтэриана. Ему, в отличие от старшего брата, всегда приходилось выпрашивать похвалу даже за самые тяжёлые победы.