— Прекрасно, — снова проворчала Рори.
Корди выглядела восторженной, когда парни приблизились, и Рори слегка толкнула ее.
— Готова облажаться? — Спросил Кит, потирая руки, как злобный злодей.
— Дьюм отвезет нас домой.
— Я оставлю тебя здесь, если ты еще раз назовешь меня так, — пригрозил Аатхе и открыл дверь, пропуская остальных.
Кит ухмыльнулся девушкам.
— Он бы никогда.
Чудо было темным, с разноцветными огоньками эссенции, вспыхивающими и кружащимися вокруг танцпола, и Рори пожалела, что не может увидеть их во всей их красе. Музыка была громкой, и люди уже были пьяны, когда они корчились друг против друга в такт музыке.
— Сегодня вечером здесь много народу, — перекрикивала музыку Корди.
— Тебе нужно просить выходной на каждую пятницу.
— Это когда я зарабатываю больше всего денег, — крикнула в ответ Рори.
— Пойдем, выпьем.
Дьюм растолкал толпу, пока они шли, и заказал воду для себя, а также напитки для остальных.
Кит указал на пустую угловую кабинку в задней части зала, и остальные трое последовали за ним сквозь толпу людей. После того, как они сели, Корди вытянула свою тонкую шею, чтобы осмотреть зал.
— Сегодня вечером здесь много симпатичных парней.
Она толкнула Рори локтем в бок.
— Может быть, ты найдешь себе парня.
Рори изобразила рвотные позывы.
— Я никогда не хожу на свидания, особенно с каким — нибудь мудаком, пытающимся подцепить пару в ночном клубе.
Кит подмигнул мужчине в другом конце комнаты, прежде чем снова повернуться к ней.
— Дьюм и я не мудаки.
— Ты мудак-волк, — поддразнила она, и он отмахнулся от нее.
— Рори разрешает мне покрасить ее волосы, — объявила Корди, как будто у нее была самая важная новость в королевстве.
Дьюм и Кит повернули головы в ее сторону.
— Наконец — то она тебя утомила, — сказал Дьюм и повернулся обратно к Корди.
— Пожалуйста, сделай ее волосы желтыми.
— Я убью вас обоих, — предупредила Рори с самым угрожающим взглядом, на который была способна.
Ее друзья взорвались смехом от ее серьезного выражения лица.
— Ты вздернешь нас, как Мясник? — спросил Кит, делая глоток.
Желудок Рори скрутило, и она замолчала, пытаясь придумать, что сказать.
— Я пошутил, — сказал Кит, ставя свой стакан.
— Я знаю, это страшно.
Она взяла свой бокал и опрокинула остатки обратно.
— Я собираюсь выпить еще. Кому — нибудь что — нибудь нужно?
Кит выглядел извиняющимся, но вскоре пришел в себя, подняв свой бокал.
— Я возьму один.
Прождав целую вечность в баре, Рори повернулась и столкнулась с Дьюмом.
— Ты в порядке?
Он мог читать ее как книгу, и впервые в своей жизни она прокляла их дружбу.
— Я в порядке, — ответила она.
— Мясник отвратительный, верно?
Она притворно рассмеялась, съежившись от этого звука.
— Я бы никогда не позволил, чтобы с тобой что — нибудь случилось, ты это знаешь, — сказал он ей.
— Я бы умер, прежде чем кто — нибудь причинил бы тебе боль.
В горле Рори образовался комок. Почувствовал бы он то же самое, если бы узнал, что она сделала?
— Я знаю. Я просто устала.
Он знал, что она лжет, но все равно пропустил это мимо ушей.
— Давайте вернемся к Корди и посмотрим, как Кит пытается добиться удачи с бедным, ничего не подозревающим человеком.
Рори слегка рассмеялась.
— Я слышала, что он великолепен в постели; скорее, им повезет.
Это было правдой, и Рори не терпелось проверить теорию, но она могла сказать, что между ним и Корди что — то было. Она никогда бы не переступила черту.
Губы Дьюма скривились.
— Никогда не говори ему этого. Последнее, что нам нужно, это чтобы его эго стало еще больше.
На этот раз смех Рори был искренним.
— Показывай дорогу.
На следующее утро Рори потянулась и встала с кровати, ее настроение было наполнено вновь обретенной решимостью.
Справив нужду и почистив зубы, она поплелась на кухню за чашкой кофе и была удивлена, увидев, что в кофейнике уже заваривается свежий.
— Доброе утро, — окликнула ее мать от плиты.
Ее седые волосы до плеч были расчесаны и уложены, а макияж нанесен.
Сердце Рори сжалось. Сегодня, должно быть, хороший день. У Леноры был всего один или два хороших дня в месяц, и Рори всегда звонила на работу, чтобы провести с ней как можно больше времени. Раньше у Леноры были только один или два плохих дня каждые несколько месяцев, затем каждый месяц, затем каждую неделю, а теперь все изменилось.