— Испытания никогда не бывают долгими.
Тяжелая туча нависла над разговором. Мясником была Рори. Дьюм все еще не мог в это поверить. То, как она их всех одурачила, было выше его понимания.
— Она была напугана? — тихо спросил Кит.
Дьюм выхватил у бармена свое пиво и залпом выпил его.
— Я не помню, но ты знаешь так же хорошо, как и я, что Рори ничто не пугает.
Кит тяжело сглотнул.
— Я подумал, что попадание в ад может быть исключением.
Думе поднял свою кружку за другой.
— Она не была приговорена к аду.
Голова Кита повернулась к Дьюму так быстро, что он подумал, что она может открутиться.
— Что ты имеешь в виду? Она убила тринадцать человек.
Его лоб наморщился, смятение, которое Дьюм почувствовал, отразилось на лице Кита.
— Весы правосудия приговорили ее к пятистам годам заключения в Винкуле.
Дьюм отхлебнул свое новое пиво.
— Это не имеет смысла.
— Вы говорите о Мяснике? — спросил высокий голос позади них.
— Она работала здесь, не так ли?
Они оба повернулись, чтобы посмотреть на нее, и Кит кивнул. Новость о личности Мясника распространилась по Эрдикоа через несколько часов после ее ареста.
Маленькая женщина, которая выглядела на несколько лет моложе Дьюма, стояла у них за спинами. У нее были рыжевато — светлые волосы, а легкие веснушки покрывали каждый дюйм обнаженной кожи. Ее зеленые глаза расширились от волнения.
— Весы правосудия пощадили ее?
Надежда в ее голосе заставила Дьюма и Кита глупо переглянуться. Кто была эта женщина? Дьюму казалось, что он знал всех друзей Рори.
— Ты знала Рори? — осторожно спросил Кит.
Женщина покачала головой.
— Ее зовут Рори? В новостях сказали Аврора.
— Это прозвище. Кто ты такая и почему тебя это волнует? — коротко спросил Дьюм.
Женщина сжала челюсти и выпрямилась во весь свой пятифутовый рост.
— Меня зовут Сера, и мне не все равно, потому что она спасла мне жизнь.
— Кто спас тебе жизнь?
Раздался голос Корди из — за спины Серы, заставив женщину обернуться.
— Рори, — одновременно сказали Кит и Дьюм.
Лицо Корди было задумчивым, когда она смотрела на Серу.
— Рори мертва.
— Они сказали, что она в Винкуле, — сообщила ей Сера, указывая на Дьюма и Кита.
Корди повернулась к Дьюму.
— О чем она говорит?
— Адила приговорила Рори к пятистам годам заключения в Винкуле.
Комок в его горле вырос.
Кит протиснулся мимо Дьюма, чтобы встать перед Серой.
— Что ты имеешь в виду, говоря "она спасла тебе жизнь'?
Сера переводила взгляд с одного на другого.
— Я не знала ее имени, но я никогда не забуду ее лицо.
Она указала на значок ES над панелью, где изображение Рори занимало половину экрана с прокручивающимся текстом.
— Один из мужчин, которых она убила, напал на меня. Она оторвала его от меня и велела бежать. Позже я увидела его в новостях как жертву, — усмехнулась она.
Женщина вызывающе вздернула подбородок.
— Говорите о ней что хотите, но я думаю, что она герой.
Группа уставилась на Серу, не находя слов. Мысли Дьюма лихорадочно соображали, когда слова Адилы из стенограммы проносились в его голове. У вашей души прекрасный оттенок серого, мисс Рейвен.
— В фургоне по дороге в столицу Рори сказала: "Моя душа такая же черная, как и у них”, — вспоминал Дьюм.
— Ее душа не черная, — отрезала Сера.
— Может быть, они это заслужили, — продекламировал Кит.
— Помнишь? В тот день в баре, когда мы говорили об убийствах, Рори сказала: "Может быть, они это заслужили.”
— И ты сказал, что “Жизнь — это не сверхмистический фильм, — добавила Корди, глядя на Дьюма.
— Ну, ты был неправ, — сказала Сера, свирепо глядя на Аатхе.
— Если она убивала ради забавы, почему она не убила и меня тоже?
Дьюм провел рукой по лицу.
— Она была одержима идеей служить в полиции.
Кит моргнул.
— Какое это имеет отношение к чему — либо?
— После того, как Кору убили, — объяснил Дьюм.
— Она стала одержима силовиками. Она даже написала письмо на Весы правосудия с просьбой сделать исключение и принять ее в полицию.
Он фыркнул при воспоминании.
— Ленора так и не отправила его. Чем старше мы становились, тем меньше она говорила об этом, и я думал, что ее одержимость иссякла.
— Она стала своей собственной версией Весов Правосудия, — заключила Корди, плюхнувшись на табурет.