— Они не сказали, но мы с тобой оба знаем, что слово Адилы окончательное.
Он провел большой рукой по лицу.
— Я думаю, им нужно знать, что она не была монстром, ради их же блага.
Кай кивнул, обдумывая новую информацию. Если она спасала людей, то почему такое тревожащее зрелище? Он не мог в этом разобраться.
— А ее мать? — сросил Кай.
— Об этом позаботился Аатхе.
Кайус нахмурился сильнее. Насколько близки была Рори с этим другом Аатхе?
— Причины, по которым она убила, не имеют значения, — сказал он после паузы.
Сэм встал, расставив свои длинные ноги.
— Да, это так.
Он ушел, и его загадочный комментарий навис над Каем, как гильотина.
Эта женщина положила бы ему конец.
Позже Кай сжал свой член в кулаке, когда теплая вода из душа стекала по его груди. Видения Рори на коленях были на переднем плане его сознания, и он представлял, как стоит на коленях позади нее в этом шелковом платье, пока она бьется в конвульсиях от удовольствия. Разрезы ее едва прикрываемого платья обеспечили бы ему легкий доступ, что стало бы еще проще из — за отсутствия на ней трусиков.
Он ненавидел себя за то, что хотел ее, и он ненавидел Сэма за то, что он дал ему надежду, что она не так бессердечна, как можно предположить по ее преступлениям.
Его рука двигалась вверх и вниз, представляя, как она скачет на нем медленными, чувственными движениями. Его имя сорвалось с ее губ, когда ее голова откинулась назад, и длинные темные волосы коснулись ее груди.
Его кулак задвигался быстрее, когда ее полные похоти глаза встретились с его глазами, и он застонал, хлопнув рукой по прохладной плитке, когда его яйца напряглись, и волны удовольствия распространились по его телу.
Струйки горячей спермы брызнули на стену и пол, а он стоял под струей воды, тяжело дыша. Он пожалел, что никогда не видел ее лица.
Когда он обернул полотенце вокруг талии, яд, который она извергла в него, хлынул обратно. Она ненавидела его, обвиняя в смерти своей сестры, но она тоже хотела его. Он понимал это чувство.
Раздался стук в его дверь, и тени одной мыслью открыли ее. Все называли их его тенями, но они не принадлежали ему. Они были тенями в окружающих пространствах, которые подчинялись его воле. Те самые тени, которые Серафимы использовали для создания царств.
С улыбкой вальсировала Нина.
— Мне понравилось наше сегодняшнее свидание, ваша светлость.
Он уставился на нее с отсутствующим выражением лица, ничего не чувствуя к женщине, стоящей перед ним.
Раньше мысль о прикосновении к Нине вызывала у него отвращение, но, возможно, он мог заставить себя забыть сероглазую женщину, занимавшую все его мысли. Его чувства к Рори были горячими и холодными. Он колебался между желанием трахнуть ее и заставить ревновать и желанием избавиться от нее.
Нина плавной походкой направилась к нему, расстегивая платье, и он встретил ее на полпути, проведя рукой по ее затылку, чтобы запустить пальцы в густые локоны.
— Я всегда готов трахнуть твою грязную киску.
Эти слова были горькой ложью.
Она сбросила платье на пол, сняла лифчик и трусики у него на глазах и бросила полотенце. Чем быстрее они начнут, тем лучше. Он схватил ее за горло и повел к своей кровати.
— На колени.
Она прикусила нижнюю губу с взволнованной улыбкой и повернулась к нему спиной, прежде чем упасть на четвереньки. Он редко брал ее спереди, потому что лица, которые она корчила, раздражали его.
Его ладонь со звонким шлепком коснулась ее кожи, и она захихикала. Ее возбуждение было видно под этим углом, но он не мог заставить себя провести по ней пальцами.
Лицо Рори промелькнуло перед ним, и его тело напряглось. В очередной раз она лишила его удовольствия, в котором он нуждался, чтобы очистить разум.
— Черт, — пробормотал он, отступая назад.
— Одевайся и уходи.
Голова Нины медленно повернулась, и гнев наполнил ее голос.
— Что ты сказал?
— Следи за тем, как ты со мной разговариваешь, — предупредил он, хватая с комода пижамные штаны.
— Уходи.
Выражение ее лица было расстроенным, когда она встала.
— Это Аврора, не так ли? Ты хочешь переспать с этой мерзкой женщиной? Я видела, как ты наблюдал за ней сегодня вечером.
Слова, которые она выплюнула в его адрес, заставили его внутренности вскипеть, и он изо всех сил старался сохранять спокойствие.
— Я не отчитываюсь перед тобой.
Он сделал угрожающий шаг вперед и наклонился, так что они оказались лицом к лицу.
— Еще раз так со мной заговоришь, и я переведу тебя. Тебе повезло, что я позволил тебе жить во дворце. Твои проступки вряд ли были достаточно серьезными, чтобы требовать дополнительного надзора, но ты все равно попросила остаться здесь. Я и глазом не моргну, чтобы тебя перевели. Все ясно?