- Молодой молодец! – угодливо захихикали вершители тайных дел. – Везде-то таким загадки да подвохи мерещатся…
Бобёрброк покивал головой задумчиво.
- А что? – сказал внезапно. – Мальчик прав. Чего это псарь с конюшим ошивались у королевской опочивальни? Походи, поспрашивай, сынок. Мотивы убийцы уточни. Даю тебе полномочия. Всё практика для подающего надежды специалиста. С вас-то, старых баранов, давно шелуха сыпется. Мне б таких молодцев, как Грачман, хотя б пяток! Всех вас - в утиль тогда, в топку, оглоедов!
Оглоеды сделали вид, что оценили остроумие начальства и откланялись. Грачмана в дверях пнули совершенно не по-приятельски, но он даже не заметил.
Каково, а? Следователь без году неделя, а уже доверено дело об убийстве короля! Сам господин Бобёрброк отметил, выделил. Теперь бы не ударить в грязь лицом – и восхождение по карьерной лестнице будет стремительным и праздничным, как триумфальное шествие победоносной армии!
* * *
На следующий день, спозаранку, напомадив бакенбарды и обрызгавшись «Страстью весталки», молодой следователь помчался в королевскую тюрьму. За спиной его хлопали крылья честолюбивых мечтаний и радужных перспектив. Они забросили его в кабинет коменданта за пропуском, а после, радостно трепеща, понесли по коридорам, переходам и лестницам главного каземата столицы. Он свернул, поднялся, спустился… и застыл от неожиданного явления пред ликом своим самой Королевы. Чуть не забыл согнуться в изящном, почтительно-непринуждённом поклоне.
- Добрый день… - растерялась Королева.
Грачман поднял наипреданнейший взгляд на статную женщину в годах. О, безусловная королева – с этакой утончённой гнильцой чрезмерно благородно-чистокровного, а посему вырождающегося рода. Следователь представился.
- Ах да! – Королева протянула пальцы для поцелуя. – Кажется, мне Бобёрброк говорил. Ну что ж… Удачи вам, мой мальчик.
- Ваше Величество, - Грачман набрался поболе молодой лихой наглости. – Могу я услышать о вашем мнении относительно эм… произошедшего? Уверен, ваш тонкий ум и наблюдательность просто незаменимы для расследования самого запутанного дела.
Королева милостиво улыбнулась:
- Не вижу смысла напрягать свою наблюдательность для дела столь явного. Безусловно, убила моего августейшего супруга эта пакостница. Девки её пошиба не способны оценить ниспосланную им великими мира сего милость.
- В чём же её мотив, Ваше Величество?
- В чём? Конечно же, во врождённой кровожадности, свойственной всем плебеям. Ах, мой бедный король! Он был так доверчив, так добр – за то и поплатился!
Юноше снова ткнули под нос кружевные пальчики, объявляя разговор оконченным. Тот покорно приложился.
- Осияла пресветлая королева милостью своей ваше гнусное узилище, - заметил он тюремщику, когда волна шелков и ароматов укатилась за поворот вместе с гомонящими придворными.
- Её Величество, - гордо отрапортовал тюремщик, - разносила печеньки приговорённым к колесованию. Святая женщина!
- Храни, боже, королеву, - с чувством поддакнул Грачман.
- Она и к другим по пути зашла, не смогла удержаться от благословения оступившихся.
Следователь сочувственно покивал.
- А к заключённой Беллакозе Филинсон не заходила случайно?
- Как же! Заходила, – вздохнул тюремщик. – Горькая безутешная вдовица… Та ейного мужа извела, а она – ничо, со всем почтением. Я ж говорю – святая.
* * *
Бывшая метресса бывшего короля посмотрела на следователя со своего топчана коровьим взором и энергично захлюпала носом.
- Госпожа Беллакоза, - занервничал Грачман, - давайте поговорим спокойно и обстоятельно. Никто не обвиняет вас, - покривил он душой. – Пока. Нам важно восстановить ход событий, чтобы найти настоящего убийцу. Вы успокойтесь и постарайтесь мне помочь. Слышите?
Девка захлюпала ещё интенсивней. Углы рта её скорбно поползли вниз, перекосив лицо…
- Тихо-тихо-тихо! – зачастил следователь. – Иначе уйду!
Заключённая прикусила губу, стараясь совладать с собой.