Дверь не поддавалась. Нарейн достал что-то металлическое из-под плаща, какой-то инструмент Благословенных Бессмертных и шагнул вперед, чтобы открыть замок.
Единственное, что Каи мог сделать, чтобы они не убили Даина, – отвлечь Арнстерат. Он зашевелился, что заставило ее повернуть к нему голову.
– Где ты была? Все это время? – спросил Каи.
Выражение ее лица стало задумчивым, словно она пыталась вспомнить.
– Я ушла вместе с остальными и не знаю, что они стали делать. Мне все равно. Я возвращалась домой.
Прошло столько лет, но ее слова взбесили Каи:
– Чтобы бессмысленно погибнуть в луговых равнинах.
– Да, – ответила она. – Но там были легионеры, их созвали на встречу. Я не могла пройти мимо, пришлось идти туда, куда вела дорога. Я взяла тело толкователя, как сделал ты, и использовала Колодец Иерархов, чтобы сражаться. Как делал ты.
Даин повернул голову, его лицо исказил ужас, он отчаянно пытался перехватить взгляд Каи.
– Я не использовал Колодец, – сказал Каи. – Никогда. – Он умудрился не сказать вслух: «В таком случае я действительно стал бы чудовищем».
Она знала, что он сейчас испытывал.
Между тем Нарейн отступил назад и жестом приказал стражам и Рамаду подойти к воротам и попытаться их открыть. Они неохотно пошли вперед.
Каи должен был заставить Арнстерат продолжать разговор.
– Почему ты заодно с заговорщиками из Найент-арайка?
– Они меня освободили. Я находилась в плену. – Она нахмурилась, вспоминая. – Я попыталась отправиться на юг, но меня нашли Нахары. Я сражалась за них, пока… они не захотели от меня избавиться.
Каи далеко не сразу сумел вспомнить имя. Нахары являлись семьей, которая вступила в сговор с Иерархами для того, чтобы передать им Найент-арайк без сопротивления. Теперь по прошествии стольких лет Каи понимал, что это был лучший способ пережить жуткую ситуацию. Но в те времена, особенно с точки зрения остальных арайков и коалиции, такой поступок считался ужасным вероломством.
Позднее Нахаров победили другие наследники Найента, ветвь той же семьи, Рехараны. Это произошло более шестидесяти лет назад во время войны и сразу после нее.
Каи не знал, верит ли он Арнстерат. Даже если бы хотел ее понять.
– После войны Нахаров не стало, – тем не менее продолжал он. – Как долго ты находилась в плену?
Арнстерат тряхнула головой, словно время очень трудно оценивать. Или ее отвлекало общение с Виаром. Дверь не поддавалась, и Нарейн использовал инструмент Благословенных Бессмертных, пытаясь что-то сделать с замком. Каи все еще не чувствовал Зиде.
– До тех пор, пока Найент-арайки не освободили меня, – сказала Арнстерат.
Ее ответ потряс Каи, и он знал, что выражение его лица выдавало слишком многое.
– Но ты же не хочешь сказать… – начал он.
Арнстерат снова улыбнулась. Она наслаждалась его ужасом.
– Они меня выпустили семь Холодных Ветров назад. Я не помню, как они называют зиму здесь.
Значит, она провела в заточении более пятидесяти лет по счету арайков.
Со стороны дверей донесся крик, и встревоженный Даин резко повернулся. Между створками появился просвет, однако недостаточный для стража. Каи посмотрел на Рамада, который стоял сбоку от группы смертных и не мог скрыть тревоги.
Нарейн прислушивался к словам, доносившимся из конюшен.
Потом он повернулся и позвал Ширен:
– Будь начеку. Сюда идет смертный слуга с посланием.
Каи не представлял, что задумали Зиде и Тенес, но им явно требовалось время.
– Она всего лишь смертный ребенок, – сказал он.
– Мы не убиваем детей, – с важным видом заявила Ширен.
Губы Арнстерат дрогнули – ее забавляла ситуация – болезненно знакомое Каи выражение лица.
– Меньшая Благословенная, только не делай вида, что тебе не все равно.
– Ты слишком привыкла жить среди диких смертных, – ответила Ширен.
– Да, – процедил Даин, – дикие Бессмертные намного лучше.
Ширен заскрипела зубами:
– Демон, тебе лучше сказать изменнику…
Каи уже тошнило от Благословенных Бессмертных.
– Это вы сделали его таким, а не мы, – спокойно сказал он.
Ширен бросила на него злобный взгляд, именно в этот момент из дверей выскользнула Санья.
Она оглядывалась по сторонам с невероятным страхом. Каи уже видел раньше девочку напуганной, но тогда она выглядела иначе.
Каи не заметил, чтобы она пострадала; туника и штаны были испачканы, но после путешествия на лодке, а также по грязной гавани и конюшням.
Она заговорила слишком тихо, чтобы на плоту могли услышать.