Теперь он будет вести его к цели, а если у самого берега ему встретятся рифы – значит, так тому и быть.
– Скажи мне, где Оуайн Глендауэр, – произнес он в темноту. Твердо убежденный в своей правоте, с той же силой и властью в голосе, с которыми он отдавал приказы Ноа и скелетам в пещере. – Покажи мне, где Король-ворон.
Глава 49
Ночь начала издавать протяжный вой.
Звук доносился отовсюду – дикий, пронзительный крик. Первобытный вопль. Боевой клич.
Он становился все громче и громче, и Гэнси неуклюже поднялся на ноги, прикрывая уши руками. Гвенллиан восторженно и пылко прокричала что-то, но этот вой поглотил ее слова. Он поглотил и шелест сухих дубовых листьев на деревьях, и стук ботинок Гэнси по поверхности крыши, когда он мелкими шажками подобрался к самому краю крыши, на более выгодную позицию. Вой поглотил огни, и улица погрузилась в черноту. Вой поглотил все вокруг, и когда он прекратился, и вновь загорелись фонари, прямо посреди дороги возник белый рогатый зверь, упираясь широко расставленными копытами в асфальт.
Где-то там лежал обычный мир, мир светофоров, торговых центров, неоновых огней на заправках и голубых ковролинов в пригородных домах. Но здесь и сейчас… Был только момент до этого воя и момент после.
В ушах у Гэнси звенело.
Тварь подняла голову и посмотрела на него сияющими, яркими глазами. Это был тот тип животного, название которого все помнили, пока не видели его, но стоило его увидеть – и название ускользало, оставляя за собой лишь память об увиденном. Животное было более древним, чем все прочее в этом мире, и прекраснее, чем этот мир, и ужаснее, чем этот мир.
В груди Гэнси заиграла победная и вместе с тем испуганная песнь; это было то же чувство, охватившее его, когда он впервые увидел Кэйбсуотер. Он осознал, что уже видел подобное животное раньше: то стадо белых зверей, несущихся через Кэйбсуотер. Впрочем, глядя на него, он понимал, что те животные были копиями этого, его потомками, сновиденными воспоминаниями о нем.
Зверь дернул ухом. А затем развернулся и нырнул в ночь.
– Ну, ты разве не пойдешь следом? – спросила Гвенллиан у Гэнси.
Да.
Она указала на дубовые ветви, и он не стал спорить. Быстро подойдя к самому краю, там, где над крышей протянулась толстая ветвь, он взобрался на нее, там и сям цепляясь за более тонкие побеги. Он соскальзывал с одной ветки на другую, а затем спрыгнул на землю с высоты остававшихся двух метров, ощутив удар от приземления всем телом – от пяток до зубов.
Тварь исчезла.
Впрочем, у Гэнси не было времени расстраиваться по этому поводу, потому что появились птицы.
Они были везде. Воздух мерцал и ослеплял невероятным количеством мелькавших в нем перьев. Птицы носились кругами, ныряли и взмывали вверх вдоль всей улицы, а свет фонарей выхватывал из темноты то крылья, то клювы, то когти. Большинство были воронами, но среди них были и другие. Маленькие синички, плачущие горлицы, ладные пересмешницы. Мелкие птицы вели себя более хаотично, чем вороны, словно случайно попали в этот дух ночи, не понимая своего предназначения. Некоторые попискивали и покрикивали, но по большей части слышалось лишь хлопанье крыльев. Гудящий, порывистый свист неистового, безумного полета.
Гэнси вышел на середину двора, и вся эта стая ринулась на него. Они вертелись вокруг него, касаясь его крыльями, цепляя перьями его лицо. Вокруг он видел только птиц всех форм и раскрасок. Его сердце и само отрастило крылья. Он никак не мог отдышаться.
Ему было так страшно.
Если не можешь совладать со страхом, сказал ему Генри, значит, надо дать ему волю и быть счастливым.
Стая рванулась прочь от него. Они были здесь для того, чтобы он следовал за ними, и следовал прямо сейчас. Они зависли над «камаро» гигантской колонной.
Дорогу! – кричали они. – Дорогу Королю-ворону! Этот вопль был настолько громким, что в домах по улице стали зажигаться огни.
Гэнси забрался в машину и повернул ключ в замке зажигания. Ну же, Свинья, давай, заводись! Двигатель с ревом ожил. Гэнси одновременно и ликовал, и впадал в ужас, и преодолевал его, и испытывал удовлетворение.
С визгом шин он бросился в погоню за своим королем.