— В церковь никого не пускать, окна держать закрытыми настежь! Если кто—то узнает, что урны украдены…
— То весть об этом разнесётся по всему Даресу. Я понимаю, Учитель, и буду осторожен.
— Верно, — тихо прошептал отец Майкл, вставший на сцену, — Нам никак нельзя терять поддержку толстосумов. Особенно теперь, когда люди и так мрут как мухи. Нужно как можно быстрее обжечь новые урны.
— Я этим займусь. — вызвался калека.
— Оставь. — поморщившись, отмахнулся Учитель. — Это я сделаю сам, не впервой. Ты лучше приготовь свечи, нужны восьмёрки и дюженицы: из—за треклятого голода трупов скоро станет только больше, надо успокоить людей. Это наша задача, как пастырей, Полат. Помни это.
Полат почтительно наклонил голову. Отец Майкл же сошёл со сцены и обернулся к ученику.
— Ты голоден?
— Как и все вокруг.
— Пойдём пообедаем: наше дело требует сил. Лука с сыром не обещаю, но набить желудок есть чем.
Полат вдруг застыл на месте, когда голову насквозь пронзила неожиданная мысль. Это было что—то важное, но… Что именно?
Дэви Крист уже прошёл вглубь церкви, но, заметив, что Полат за ним не следует, остановился, повернулся:
— Идём, — нетерпеливо повторил он, — пообедаем. И хотя стол мой теперь скуден, это не повод отказываться от пищи. Не стоит упрямиться.
— Конечно, не стоит… — отрешённо ответил Полат.
Он и сам не мог понять, что же его так зацепило. Мысль кометой пролетела куда—то мимо, оставив лишь хвост из ощущения её важности в подкорке.
Калека подхватил трость и встал рядом с учителем. Тот положил руку ему на плечо, и вместе они побрели по коридору.
— Всё это, конечно, заставляет меня тревожиться. Но больше всего, друг мой, — начал отец Майкл, — меня беспокоит то, что тот вор собирается делать с… Прахом.
— Тот вор? Вы думаете, это Суини? Зачем бы ему это?
— Я и сам не понимаю. Но если это он…
Дэви Крист сжал ладони в кулаки. Послышался хруст.
— …то одним лишь отсечением рук он не обойдётся. — процедил святой отец.
Калека промолчал.
Каждый раз, когда отец Майкл поддавался гневу, зависти, блуду или алчности, Полат испытывал очень странное чувство. Он будто бы переставал чувствовать, что служит Добру. Да и служил ли он ему когда—то? Ведь если даже священник поддаётся греху — то что остаётся тем, кого он ведёт за собой?
И где же тогда найти настоящее, истинное Добро? Ведь наверняка и Аверет считает себя…
И вдруг Полат понял.
— Он действовал не один. — непривычно медленно проговорил он, взглянув на учителя.
— Тебе что—то известно? — тут же вскинулся отец Майкл. — Ты знаешь того, кто мог купить мои урны? Почему не сказал раньше?
— Дело отнюдь не в продаже, учитель. Пойдёмте в трапезную. Я всё объясню.
Эта пристройка к церкви называлась трапезной не потому, что там пекли дешёвый хлеб и просили милостыню нищие. Нет, это назначение трапезная утратила уже давно.
Теперь же здесь хранились съестные запасы церкви — и в то время как весь город голодал из—за неудачного урожая и трудностей с поставкой, Полат и его учитель могли не волноваться о насущном.
Тем не менее, поводов для тревоги всё равно хватало.
— Итак.
Дэви Крист сложил пальцы в замок, опустив руки на грубый деревянный стол. Напротив него сидел Полат — а между ними были лишь нарезанный ржаной хлеб с отрубями, немного молока в глиняных кружках и ломоть застывшего жира.
— Что тебе известно? — спросил нетерпеливо отец Майкл.
Полат не спешил с ответом, и, хотя чувствовал, как учитель взглядом прожигает в нём дыру, попытался насладиться пищей. Холодный сдор вместе с ржаным хлебом оставляли во рту неприятное ощущение — а пахучее молоко лишь усиливало вкус жира на языке.
Полат с некой потаённой печалью вспоминал те дни, когда Дарес полнился людьми, едой и богатством. Тогда люди отдавали церкви больше — и калека каждый день видел на столе мясо, иногда даже фрукты. Но всё это было давно в прошлом. Сейчас же он с сожалением откусывал кусок ржаного хлеба с салом, вспоминая сочность жареной плоти…
Насытившись и попытавшись прокашляться (кашель будто бы скользил по гортани), Полат начал наконец рассказ. Теперь все части мозаики будто бы сложились у него в голове — и он быстро, чётко пересказал учителю часть того, что произошло сегодня утром. О предложении Аверета калека не спешил упоминать: тогда пришлось бы рассказать и о том, что он ответил и почему.
— …И потому Суини украл урны именно для Аверета, я уверен! А вместе с ними прихватил и подсвечники — на этом и попался. Всё из—за жадности.
— А кто такой этот Аверет? Он тебе что—нибудь сказал о себе? — Майкл Дэви Крист чуть отодвинулся от стола.