Хотелось привнести немного гармонии в этот сумбурный мир. Кроме того, этот процесс успокаивал его, давал собраться с мыслями: и именно в этом калека нуждался сейчас больше всего.
Низкое здание без окон. Ключ в замок. Поворот. Толчок. Щеколда. Рука щупает холодный камень справа. Камень, кресало. Удар, лучина. Лампа.
Свет.
Полат поморщился, когда лампа из носика «выплюнула» горящий жир ему на робу. Она зажглась — но двумя взмахами руки калека затушил слабое пламя. Поднял лампу повыше — и подальше от себя — осмотрелся: вдруг чего—то не хватает?
Большой металлический чан, пока что пустой, занимал большую часть низкой комнатушки. К его неровным краям прикипел застывший и потемневший от времени воск. Под чаном костёр — дров на этот раз хватит. Чуть поодаль расположилась грубая деревянная скамья. В вёдрах поблизости лежит обработанный пчелиный воск, а на скамье — клубок фитиля, нож и длинная металлическая ложка. Над полом, почти полностью залитым воском, висела на крючке металлическая «клетка». А ещё выше — отверстие в потолке, позволяющее видеть небо и редкие звёзды.
Всё на месте. Отлично.
Полат поставил лампу в углубление, выдолбленное в стене, умиротворённо выдохнул и сел на скамью, отложив трость. Неровный огонь освещал почти всю комнату, создавая совершенно особую атмосферу.
И он принялся за работу.
За настоящим делом время пролетало незаметно. Первым делом необходимо было изготовить каркас для свечей: именно на него потом будет слоями накладываться воск. Полат взял клубок фитиля и принялся уверенными движениями наматывать его на две параллельных металлических перекладины в виде полых квадратов. Их разделяла пядь — это определит высоту свечи.
Когда с этим было покончено, Полат ножом обрезал фитиль, обвязал его остатки вокруг перекладины и отложил «клетку» в сторону. Эта часть работы позади.
Потом калека наклонился и подтянул к себе ведро. Вытащив из него один треснутый пласт плоска, он поднёс его поближе к огню лампы. Конечно, он был обработан — но всё же стоило его проверить на качество. Иногда воск не годился на изготовление свечей. По разным причинам. Чаще всего дело было в твёрдости материала.
Если он был слишком мягким, то свечи мялись и со временем теряли свою форму. Если слишком твёрдым — снизу становились видны «кольца» слоёв, которые можно без труда отделить друг от друга одними пальцами.
Но этот воск был в порядке. В нём застыло несколько пчёл, какая—то муха — обычное дело. Впрочем, если не заметить их вовремя и не выловить из чана с расплавленным воском, то некоторые свечи рискуют оказаться с «начинкой».
Полат поднялся, дошёл до лампы, взял её за самый край ручки, с трудом наклонился и щедро плеснул жира на дрова через узкий носик. Сухое дерево быстро загорелось, отдавая всё своё тепло металлической ёмкости. Дым поднимался вверх через отверстие в потолке.
Некоторое время мужчина ждал, пока чан нагреется, а потом вытряхнул туда несколько вёдер с застывшим воском.
Материал плавился быстро. Вскоре обмякшие и помельчавшие куски воска начали плавать в булькающей желто—оранжевой жидкости, а ещё через несколько минут расплавились и они.
Полат стал перемешивать воск длинной ложкой, выбирая оттуда кусочки грязи и дохлых пчёл. Помнится, в первый раз, когда он увидел пчелу в воске, он был сильно удивлён тому, что воск так сильно препятствует гниению.
На секунду калека отвлёкся от перемешивания жидкой массы, наклонился и достал из—под скамьи небольшую свечу. В ней, словно в янтаре, застыла пчела, живописно расправив крылья в последнем полёте. Слой воска был очень тонким — и потому можно было разглядеть пушистое тельце, хоботки (один из них был надломлен посередине) и жало пчелы. Вокруг неё, словно рассыпанные кем—то звёзды, сияли ярко—жёлтые крупинки цветочной пыльцы.
Полат умел ценить прекрасное — и когда обнаружил подобное чудо, решил сохранить свечу. Был в этом и практический интерес: как долго воск сможет противостоять гнили? Эта свеча лежала тут уже десять лет — а пчела сохранилась так, как будто была замурована только вчера. Так что ответа на этот вопрос калека так и не получил.
Полат закатил драгоценную свечу обратно под скамью и принялся дальше размешивать жидкую массу. Когда он убедился в чистоте воска, то отложил ложку в сторону и поднял клетку с пола.
Оставалась самая лёгкая — и вместе с тем, самая долгая — часть работы: наложение слоёв воска на фитиль.
На самую обычную, тоненькую свечку требовалось около пять—шесть слоёв. На свечку потолще — пятнадцать.
Ну а те, что Полат использовал для сжигания тел, окунались в воск по двадцать пять, а то и все сорок раз. Это было необходимо в первую очередь для того, чтобы свечи были заметны из толпы.