Кроме того, это позволяло легко опрокидывать их тростью без риска сломать.
Но всё это будет потом. Сейчас же Полат быстро опустил «клетку» в воск, подержал её там всего несколько секунд — и, встряхнув металлическую конструкцию, подвесил её на крючок. Каждый ниточка фитиля была окутана тончайшей пластинкой воска — теперь надо дать ему как следует застыть перед наложением следующего слоя.
Кап. Кап.
Воск равномерно стекал с «клетки» на пол, погружая Полата в некое медитативное состояние. Мысли шли ровными рядами — оставалось только выбрать любую из них.
И Полат выбрал. Больше всего его беспокоила новая роль сектанта—предателя — ведь ему предстоит не просто вступить в культ и изменить его изнутри, так ещё и остаться при этом самим собой!
Это будет непросто — и Полат прекрасно это понимал. Но он не смел не оправдать надежды Учителя. Отец Майкл сказал, что верит в него. Даже если это ложь, даже если отец Майкл лишь хочет присоединить всех этих христиан к своей вере, воспользовавшись таким положением… Пусть. Это всё ещё значит, что он доверяет ученику.
А как иначе? Любой учитель должен доверять своему воспитаннику. Любой… Даже Аверет.
И снова мысли привели его к Бекки. Стоило и раньше предположить, что ни один человек — даже культист! — не станет всерьёз угрожать жизни своей ученицы. Теперь, оставшись наедине с самим собой, калека это понимал.
Его разыграли.
Отточенный номер: Аверет подносит к хрупкому горлу меч, Бекки дрожит от страха — и упрямый инаковерец, если в его груди ещё бьётся сердце, согласится на что угодно.
Простой трюк… Для простого мужика.
И всё же калека не мог поверить в то, что дело только в её взгляде. При одной мысли о Бекки его сердце ёкало, а по кончикам пальцев пробегала, играясь, слабая искра… Влюблённости?
Да. Всё становилось на свои места. Этим объяснялось и столь бурное желание помочь этой девушке, и постоянные мысли о ней, об одной лишь ней.
Влюблён… После стольких лет… Влюблён в настоящую девушку, а не…
Полату, этому сорокалетнему калеке, трудно было поверить в свои чувства.
До последнего он перебирал другие варианты подобной привязанности к Бекки. Некоторое время он даже тешил себя мыслью о том, что он добр ко всем одинаково — и к тому рыжему вору, и к хрупкой сектантке.
Но почему же тогда он позволил отправить рыжего в тюрьму, испугавшись менять решение Учителя — и притом готов ринуться спасать Бекки, наплевав вполне реальную опасность?
Нет, всему этому было лишь одно объяснение.
Выходит, Полат, сам того не осознавая, жаждал любви? И он нашёл эту мечту — и теперь его за эти ниточки поведут по известной тропе, где он сам уже выбрал стать надёжной опорой чужим небесам…
Полат поёрзал на жёсткой скамье. Воск на фитилях давно уже застыл — время наносить следующий слой. Но ученик всё никак не мог закончить разбираться в своих чувствах.
Калека ещё некоторое время смотрел на восковые подтёки пустым взглядом, понимая лишь одно: он не простит себе, если из—за его бездействия Бекки останется под влиянием Аверета. Он должен, обязан что—то предпринять! Ведь он видел её настоящую, видел её взгляд, взгляд той, что спасения ждёт… Но не в силах оставить тьму.
Он должен помочь ей.
И чем больше Полат об этом думал, тем больше убеждался в необходимости проникновения в секту. Не для того, чтобы подчинить её себе: это цель не его, а отца Майкла, столь жадного до власти.
Калеке никогда не удавалось понять, чем же она его так прельщает. Ведь власть нужна лишь для того, чтобы никто не посмел поднять на тебя руку! В остальном она бессмысленна — и лишь отягощает, искушает ею воспользоваться.
Нет. Плевать на ту власть, что он получит, когда удастся свершить задуманное. Главное, что он спасёт эту девушку — ведь если не он, то кто же ещё направит её к свету?
Из омута размышлений Полата вдруг выдернул стук в дверь. Сейчас уже поздно. Кто же будет стучаться в такое время? Отец Майкл?
Полат подхватил трость, в несколько шагов оказался у выхода и сдвинул щеколду в сторону. Дверь открылась сама собой…
И за ней стоял какой—то расторопный мальчик лет десяти с кудрявыми рыжими волосами, небольшими прыщиками на щеках и непропорционально большой головой. Стоило ему только увидеть Полата, как он встрепенулся:
— Пора. — проговорил он, пытаясь выглядеть степенно. Выходило дурно:
его с головой выдавали тревожно бегающие глаза и частое дыхание. Он сильно волновался… Неужели и он — в секте?