Повисло молчание. Зрение Полата постепенно начало восстанавливаться, всё словно обострялось и в то же время туманилось — и оттого становилось лишь красивее. Он теперь не замечал оспин на лице Аверета, не мог видеть едва заметный шрам на лбу Бекки, прикрываемый волосами. Однако теперь он и не давал ничему из этого оценки: это не было ни красиво, ни уродливо. Здесь подошло бы другое слово.
Необычно.
Пальцы чувствовали годовые кольца того дерева, из которого был сделан стол, дыхание стало ровным. Что же с ним происходит?
Аверет смотрел на реакцию Полата с нескрываемой улыбкой. Потом он наклонился к Бекки, что—то шепнул ей, и та вышла из комнаты. Полат проводил её задумчивым взглядом — и вдруг из размышлений его вывел голос сектанта:
— Всё хорошо? — в его голосе слышалась лёгкая издёвка.
— Что со мной? Что было в вине? Я… Чувствую себя иначе.
— Сейчас ты пройдёшь обряд причищения. Вино смыло с тебя всю шелуху, обнажив самую душу, а корень мандрагоры обострил чувства, чтобы ты мог видеть самую суть.
— Но… Для чего всё это?
— Чтобы заслужить наше доверие, тебе предстоит доказать чистоту своей души и чистоту своих помыслов. И для этого у нас есть испытание.
Полат сглотнул вязкую слюну. Начинало происходить то, ради чего он сюда и пришёл. Он не мог подвести ни учителя, ни самого себя. Какое бы испытание не предстояло, он его выдержит, должен выдержать!
–— Да начнётся Испытание Души. — Аверет хлопнул в ладоши. — Бекки!
Дверь открылась, впуская в комнату мимозно жёлтый луч дрожащего света. А вслед за ним в проходе вдруг появился силуэт. Нет, силуэты! Из—за ярких ламп за их спинами невозможно было различить ни лиц, ни одежд, но Полат сразу понял, что это девушки: тени так плотно обвязывали их фигуры, выделяя груди и широкие бёдра, что места сомнениям не оставалось.
Наконец все девушки зашли в комнату — и в приглушённом свете комнаты они остались одни. Одни?
Полат с трудом отвёл глаз от обнажённых женских тел и посмотрел на то место, где сидел Аверет. Стул пустовал. Стол тоже — культист взял и ту склянку с жидкостью.
Но где же тогда Бекки? Неужели она среди них?
Полату почему—то совсем не хотелось видеть сектантку обнажённой. Это было бы… Неправильно. Только не при таких обстоятельствах, только не в кругу этих… девиц.
Вдруг луч света, ведущий в коридор, стал становиться тоньше — Полат оглянулся. Бекки закрывала за собой дверь, смотря прямо на калеку. И когда от лучика света осталась лишь тонкий, едва заметный след, она кивнула: и Полат понял.
Это и было испытание. Испытание души, испытание грехом. И если он хочет вступить в секту, если хочет спасти Бекки, он обязан его пройти!
Калека вздрогнул, когда его плеч и шеи вдруг коснулись чьи—то длинные пальцы. Они поднялись выше, к подбородку — и неестественно нежно повернули лицо Полата к себе.
–— Не меня ли ищешь, молодой священник? — проворковала жрица любви с огненно—рыжими волосами. Полат невольно отвёл взгляд, когда увидел то, что не должен был.
Или должен? Ведь он в борделе, здесь можно всё…
Нет, он должен думать о Бекки, об отце Майкле!
Ещё одна прелестница обвились вокруг его ног, не давая калеке встать. Третья по—змеиному проворно выхватила из его ослабевших пальцев трость, начала с неподдельным интересом её рассматривать.
–— Отчего не смотришь мне в глаза, глупый? — вновь обратилась к нему рыжая куртизанка, щекоча пальцами кадык. Калека завертел головой, словно пытаясь сбросить её с себя — и та отошла на несколько шагов, давая себя рассмотреть как следует. Полат не смог сдержать себя и начал взглядом ласкать её соблазнительный силуэт.
–— Разве я тебе не кажусь… Красивой?
Увечному не хотелось что—то отвечать. Да и был ли смысл? Он не сводил глаз с её тела.
И хотя он помнил о том, что должен сдерживать себя, никто ведь не запрещал любоваться?
Одна беловолосая девочка с острыми торчащими грудями наклонились совсем близко, губами прикусила его ухо.
Рыжая, словно сам бездушный дьявол, прошептала сладко:
–— Не упрямься, мальчик, не гляди букой!
Девушка в ногах вдруг приподнялась и сложила руки на коленях калеки, опустила черноволосую головку на ладошки и игриво посмотрела на Полата. Завладев его вниманием, она произнесла мелодичным голосом:
–— Ты меня не хочешь, молодой Полат?
–— Нет, я… Я не знаю, я не должен!
–— Может, ты не так уж в себе уверен? Можем это проверить. — прошептала другая.
–— Нет, нет… Уйдите! — слабо прошептал Полат, понимая, что его звериная сущность начинает брать вверх. Он уже не мог закрыть глаза, не мог просто смотреть. Теперь ему этого было ничтожно мало. Он хотел больше, хотел обладать каждой, каждой из них! Сейчас!