Полат подошёл ещё ближе, растолкал толпу тростью и оказался в первых рядах зевак. Представление уже подходило к завершению.
— И низвергнуты в пучину Ада, кишащего чертями и бесами, будут те, чья душа не окажется на небесах! Те, кто отринут от себя ученье божье!
Дэви Крист стоял на перевёрнутой телеге и призывно смотрел на людей, столпившихся внизу. Возле его его ног лежала какая-то голая женщина, окружённая восковыми свечами.
— И каждый… — отец Майкл вытянул руку в указующем жесте. — Каждый из вас знает, как не дать своей душе кануть в небытие! Так подумайте, что лучше — цепляться за медяк, сберегая его для утоления земного порока или же отдать его церкви во имя спасения вечной и светлой души? Выбирайте! Выбирайте же!
Майкл Дэви Крист спрыгнул с телеги и, представ перед толпой, раскинул руки в стороны. Это был чисто выбритый жилистый мужчина среднего роста с пронизанными сединой чёрными волосами. Брови словно вороново крыло, а губы — бледны и тонки. Его руки постоянно двигались, вторя громким и напористым словам. Но куда сильнее слов был взгляд — пылкий и полный веры в свои убеждения. Впрочем, даже такой человек одевался менее броско, чем Полат — что не могло не радовать последнего.
— А теперь, — продолжил отец Майкл, понизив голос. — Настал час прощания.
Толпа притихла. Из колокольни раздался одинокий и протяжный звон.
— Вчера наш мир покинула знаменитая благодетельница Мария. Её доброта поистине…
Полат перестал слушать отца Майкла и посмотрел на женщину. Она не была красива — скорее, даже уродлива. Она была худа — пожалуй, даже слишком худа: можно было пересчитать все десять пар рёбер, выступающих через тонкую кожу. Сама кожа на вид казалась какой-то водянистой, на лице с заметно выступающим вперёд подбородком застыла гримаса предсмертного удивления, а бледные груди неприглядно свисали с боков.
Калека поморщился. И не только от вида женщины. Полат знал, что то, что собираются сделать с Марией, будет ничуть не менее отвратительно, чем она сама.
Сожжение.
У религии, основанной Майклом Дэви Кристом, был весьма занятный ритуал провождения человека в иной мир. Они не хоронили умерших — о таком этот город даже не слышал! Они предавали их огню. Но отнюдь не каждый сожжённый мог попасть в Царство Небесное. Чтобы после смерти оказаться в лучшем мире, человек должен всю свою жизнь платить церкви дань. Тогда — и только тогда! — отец Майкл проведёт этот… Ритуал.
Полат не мог сказать однозначно, как он относился к этому действу. Считал он его красивым или же уродливым? Всего понемногу. Наверное, если б не знал того, как в самом деле совершается ритуал, он счёл бы его поистине прекрасным, возвышенным. Ведь он даёт людям надежду на жизнь после смерти, надежду на хоть какой-то смысл!
Но он знал. Не мог не знать. Ведь он — первый и единственный ученик Майкла Дэви Криста. Тот, кто унаследует эту власть и этот город.
— Полат! — раздался властный голос учителя. — Пора.
Калека кивнул и сделал шаг к телеге. Отец Майкл протянул ему руку — и, опершись на неё, Полат взгромоздился на мажару, не без труда поднялся на ноги и встал прямо над трупом.
Один выверенный, даже грациозный удар трости — и все свечи вокруг падают прямо на женщину и телегу!
Тело загорается быстро. Слишком быстро.
Полат спешно спрыгнул с телеги, поддерживаемый крепкой рукой учителя. Сзади начинал полыхать трупный факел.
Толпа ликовала. Они знали, что произойдёт дальше. Знал и Полат — и внутренне содрогался от последствий этого ритуала. Майкл Дэви Крист вновь устремил к людям руки:
— Да примет Господь её душу во владения свои! Да простит все прегрешения!
Майкл Дэви Крист вдруг прислонил палец к губам и наклонил голову, прислушиваясь. Из трупа раздавалось странное бульканье. И, только лишь выловив этот звук из шума толпы, отец воздел руки к небу.
— Господь! — хрипло прокричал он. — Эта душа — твоя! Так забирай её! Забирай сейчас!
С булькающим хрипением изо рта и носа женщины вдруг вырвалась длинная струя белого, словно снег, пара — и поднялась к небу, возвышаясь над красно-рыжим пламенем. Разномастная толпа провожала его взглядом — и, когда он окончательно растворился, взорвалась неорганизованными воплями. Дэви Кристу удалось перекричать их всех:
— Смотрите! Смотри же, Дарес! Бог взял Марию в свои владения!
Отец Майкл театрально поднёс ладонь к губам, поцеловал её и направил к небесам.
— Прощай, Мария! Да обретёшь ты вечный покой! Как и всякий, кто не жаден до злата!
Полат неодобрительно покачал головой. Всё это всё было чересчур.