Наконец, действо кончилось. Труп Марии догорал, треща и разбрызгивая пылающий жир. Толпа начала медленно расходиться, и Полат был уверен, что каждый из них задавался лишь одним вопросом: сколько получится отдать церкви до следующей зимы?
Пока Полат заворожённо смотрел на то, что осталось от женщины, к нему незаметно подошёл отец Майкл.
— Ты опоздал. Что-то случилось? — хорошо поставленным голосом спросил он.
Полат отвернулся, посмотрел прямо на учителя. Теперь его лицо не было фанатично-восхищённым — на нём виднелись лишь усталость и извращённая жизненная мудрость.
— Я встретил вора. Того, которого вы обрекли на пятнадцать лет тюрьмы.
— У меня было хорошее настроение. — усмехнулся Дэви Крист.
— Я догадался, — Полат снова кинул взгляд на догорающие останки. — И решил помочь несчастному, но узнав, что это вы отдали приказ, лишь оставил вещи тем, у кого они…
Ученик прервался, когда понял, что его речь превращается в неразборчивое звуковое месиво. Он глубоко вздохнул, поправил шляпу — и продолжил:
— Я думал, мы даём этим людям надежду. Мы ведь постоянно твердим, что вознестись может каждый — но те, кто погибают в тюрьме, этой почести лишены! Отец Майкл, зачем же мы лжём этим доверчивым людям?
— Разве ты ещё не принял необходимость обмана? За долгие годы ты, как и я, давно должен был понять одну вещь: надежда и боязнь её потерять — вот наши орудия, вот то, что держит народ в узде!
— Но ведь разве надежда не должна быть самой целью? Учитель…
Ученик прервался, когда учитель положил ему руку на плечо и посмотрел прямо в глаза. Взгляд его был на удивление тёплым.
— Полат, Полат… — отец Майкл грустно улыбнулся. — Не повторяй ошибок моей молодости. Ты пытаешься помочь всем — и неважно, достоин этот человек помощи или нет. Поверь мне: этот путь ведёт лишь к горю и разрушению.
— Но ведь вы так же спасли меня четырнадцать лет назад. Я не вижу в этом ничего плохого.
— Как не видел и я тогда. — вздохнул Дэви Крист.
— Неужели вы жалеете о том, что взяли меня на обучение?
Полат перешёл на крик, и оставшиеся на площади люди стали на него оглядываться. Надо бы держать себя в руках.
— Об этом — нет. — раздражённо ответил отец Майкл, также повысив голос. — Послушай меня наконец, Полат! Я говорил уже не раз: смотри в будущее, не забывая уроки прошлого!
— Это прошлое научило меня лишь прятать истинную сущность. — с горечью произнёс калека.
— Верно. Таков был твой урок — и на редкость жестокий, если ты спросишь меня.
Дэви Крист отошёл от Полата и взглядом указал на его трость.
— Но о том, какой мне урок преподнесла жизнь, я тебе не рассказывал.
Полат покачал головой и приготовился слушать. Отец Майкл крайне неохотно делился подробностями своей жизни — а ученик в душу своего учителя не лез. Он как никто другой знал: если человек что-то скрывает, на то есть веские причины.
Дэви Крист прокашлялся — и начал рассказ:
— Много лет назад я ещё веровал в силу своей доброты. Как и ты, я верил, что исправить можно любого.
Отец Майкл горько ухмыльнулся.
— Я был тогда горд. Пытался спасти всякого на своём пути — и каждый раз горько об этом жалел. Все, все они уходили, предав меня!
Учитель некоторое время помолчал, собираясь с мыслями. Было видно, что он старательно выбирает слова. Наконец он продолжил:
— И тогда я понял: спасение заблудших — это путь величайшей гордыни. Думать, что именно ты, и никто иной, способен повлиять на зло и направить его к свету… — отец Майкл поморщился. — Одна мысль об этом мне теперь противит. Нет! Зло всегда остаётся злом - и потому его надо уничтожать на корню!
Глаза Дэви Криста вновь загорелись огнём идеи; Полат лишь покачал головой и закатил глаза.
— Вы, отец, снова переигрываете.
— Снова? Не замечал за собой подобного. — он сложил вытянутые руки на животе.
— Как и я. До сегодняшнего дня. Но этот жест с поцелуем ладони… Я бы так делать точно не стал.
Полат снова покачал головой. Майкл Дэви Крист лишь усмехнулся.
— Вот поэтому, друг мой, именно я веду эту толпу за собой. Ты ещё не готов взять на себя эту ношу. Пока что не готов. Тебе не хватает некой… Артистичности.
Учитель сложил пальцы замком, выставив указательные вперёд.
— К слову, о ней. Я сейчас подумываю о том, чтобы сделать обращение к Господу во время великой мессы рифмованным — для большей убедительности. Что думаешь?
Полат лишь поморщился.
— Не стоит. Мне кажется, это лишит нас некой… Реалистичности. Кроме того, не нравится мне вся эта вычурность.
— Полат, слышать от тебя про вычурность… — отец Майкл холодно улыбнулся.
— Вы лучше всех понимаете, от чего она произошла. — возразил Полат.