— Верно. Понимаю. И всё же это не даёт тебе никакого права прерывать своего учителя. — сухо сказал священник.
Полат вжал голову в плечи: слова Дэви Криста ударили по самолюбию больнее хлыста.
— Вы правы, отец. Простите меня. — прошептал калека, полный раскаяния и страха перед властным учителем.
— Так-то лучше. — медленно проговорил отец Майкл.
Мария уже тлела. Кожа сгорела почти полностью, под ней виднелись обожжённые до гари рёберные кости — а за ними целые (и даже блестящие от жирной влаги!) внутренние органы. Всё дымилось.
Полата передёрнуло.
— Что ж, поговорили — теперь следует и делом заняться. — продолжил отец Майкл. — Полат, уродину в реку. Там же отстираешься — смотреть на тебя тошно!
Полат почтительно кивнул. Он давно ждал случая привести себя в порядок — но из-за количества работы такой возможности никак не представлялось. — А эта женщина не из Десяти? Вы ведь говорили, она была из благодетельниц. — спросил ученик.
В ответ отец Майкл лишь презрительно усмехнулся.
— Она была из шлюх, притом из самых обыкновенных. О чём ты говоришь?
Полат в который раз покачал головой. Чем дольше он жил в этом городе, тем больше ему противило… Всё это. Он видел уродство повсюду: начиная с неказистых зданий, расставленных безо всякого порядка, и заканчивая собственным учителем и его ритуалами.
Но где же тогда найти настоящую красоту?
— После того, — добавил отец Майкл, — как вымоешься и избавишься от трупа, обратно в церковь. У нас кончаются свечи, надо делать новые и взять у охотников бочки с жиром — работы непочатый край! Великая месса уже близко — нам нельзя терять ни минуты!
* * *
Солнце зашло за тучи. Город Дарес, теперь не освещённый небесным светилом, казался не столько мрачным, сколько грязным и избитым. Как, впрочем, и сам Полат.
Он шёл по задворкам, волоча за собой полегчавшие останки Марии. Идти к реке по тракту долго и весьма чревато: в основном из-за нищих, заполонивших дороги. Тюрьмы когда-то были забиты такими битком — и для того, чтобы поддерживать в городе иллюзию благополучия, отец Майкл велел выставить всех погорельцев за стены города. Не сказать, чтобы Полат одобрял такое решение — но что теперь можно поделать.
Впрочем, и задворки не были самым безопасным местом для посещения: тёмные и злачные улицы полнились самыми разными личностями: от отвергаемых гениев до местных сумасшедших. Оно и неудивительно: цена на проживание в этом районе была чертовски низкой.
Полат надеялся проскочить быстро — как, впрочем, и обычно. Чтобы не привлекать лишнего внимания, калека снял шляпу. Как бы ему не хотелось выделиться из толпы, безопасность была важнее всего: в этой части города многие не любили отца Майкла. А значит, и его верного ученика.
Но без трости он идти не мог — тем более, с трупом наперевес. Поэтому каждый шаг калеки обозначался слышимым стуком металла о камень. Из окон выглядывали люди, но Полат сомневался, что кто-либо из них мог его узнать: пасмурная погода играла ему на руку.
Он уже приближался к выходу из города, как вдруг услышал голоса. Калека, конечно, прошёл бы мимо — но в разговоре проскочило знакомое имя. — …за Дэви Кристом, всё это бесполезно!
Полат навострил уши — и подошёл к закоулку, из глубин которого раздавались мужские голоса. Прекрасно понимая, что в случае опасности он не сможет убежать, Полат прижался к стене и прислушался:
— Аверет, послушай…
— Нет, это ты послушай, Ланзо! С этим делом медлить нельзя! Как крысы, загнанные в подполье, мы ждём своего часа — но когда же он наступит? И наступит ли вообще? Такая роскошь, как время, нам недоступна!
Голос дрогнул. Раздался глухой стук.
— И, ко всему прочему, Ланзо… — вкрадчиво продолжил тот, кого назвали Аверетом. — Ты хочешь убрать старика? Пожалуйста! Вот только ты полный глупец, если считаешь, что это изменит хоть что-нибудь. За ним придёт другой, слабее духом. И тогда городом станет править не один человек — его разорвут на куски кучка зажравшихся богачей, которых Дэви Крист сейчас сдерживает! Впрочем, кому и что я объясняю…
Голос показался Полату разочарованным. На несколько секунд повисла гнетущая тишина, которую разрезало лишь сиплое дыхание того, кого назвали Ланзо:
— Но что же тогда предлагаешь ты, Аверет?
— Мне представляется… Что Дэви Криста надо использовать нам во благо. Сам того не подозревая, этот еретик станет ключом к истинной вере! Люди отвернутся от него — и тогда им понадобится новый пастырь! Что ж… Так и быть. Я займу его место. Во имя Добра.
— Во имя Добра. - растерянно вторил ему Лазо. - Но послушай… В этом плане больше изъянов, чем дырок в сыре! Толпа боготворит Дэви Криста и его ересь — они ни за что от него не отринутся! Нет, кинжал… Или яд куда как надёжней.