Когда клинок был чист, он отбросил его в песок, где тот с глухимш-ш-шнаполовину ушёл в грунт. Рана в боку уже почти не болела. Она затягивалась. Я снова попыталась напомнить себе, что это всего лишь сон.
Но оставалась ещё одна капля крови, которую он должен был найти. Та, что упала на мою щёку. Он опустился ещё ниже, скользя по мне, пока не оказался вполоборота, опираясь на локоть. Я вздрогнула, когда он медленно провёл языком по моей коже, убирая то, что пролилось, словно это было драгоценное, дорогое вино.
Я ничего не могла поделать с тем, что он со мной творил. Не было смысла отрицать, что я дрожала под ним. Кем бы он ни был теперь, он по-прежнему мог настроить меня, как скрипку, и играть на мне. Всё остальное могло быть под вопросом, но этот простой факт оставался неизменным. Я хотела его. Я знала, что буду хотеть всегда. И по выражению его лица, по тому томному мраку в его глазах-разлитым чернилами, что смотрели на меня голодно и полуприкрыто, он тоже это знал.
Когда мне удалось вновь обрести голос, он звучал так же неуверенно, как и всё остальное во мне.
— Почему ты ничего не говоришь? Пожалуйста... Я умоляю тебя.
Он склонился, чтобы уткнуться лицом в изгиб моей шеи. Я дёрнулась, пытаясь ударить его головой, заставив отстраниться. На его лице отразилось изумление — словно он не мог поверить, что я смею отказывать ему в том, чего он хочет.
— Пожалуйста, — взмолилась я, — скажи что-нибудь. Хоть слово.
Ещё один тонкий, насмешливый изгиб брови.
— Ты что, всё это время со мной разговаривала?
Наконец-то! Он заговорил!
— С кем, чёрт возьми, я ещё могла бы разговаривать?
Самир поднял свою металлическую перчатку и с любопытством её разглядел, словно видел её впервые. Он приложил все пять стальных когтей к моей груди, прямо над сердцем, и посмотрел на меня с тонкой, садистской усмешкой. Я знала, что сейчас произойдёт, и была не в силах это остановить. Я даже не стала просить его не делать этого. Я замерла, сжавшись, ожидая удара.
— Я не знал, к кому ты обращаешься, — прошипел он. — Ты настоятельно используешь имя, которое мне не принадлежит.
История повторилась, когда его кинжалы вонзились в моё тело. На сей раз боль была настолько невыносимой, что сон вокруг разлетелся вдребезги под заливистый звук моего крика.
Глава 5
Сайлас
Я стоял на коленях у ног моего единственного и истинного Владыки. Низко склонив голову, я прижал руку к груди, обращаясь к нему с безмолвной молитвой. Вечные повелели мне служить, и я не смел ни о чём вопрошать. Не смел даже поднять взгляд без дозволения. Теперь, когда мне открылась вся правда, картина мира предстала передо мной во всей своей обнажённой и пугающей ясности. Столетия моих препирательств с истинным Владыкой Всего казались мне теперь жалкими и нелепыми. Словно упрямый спор ребёнка, который не желает слушаться и идти спать, когда ему велят.
Ибо мой Владыка был единственным, кто по-настоящему принадлежал этому миру. Единственным, рождённым от самих Вечных, от их плоти и воли. Единственным, достойным этого высокого титула. Пусть я и ношу гордое имя Короля Крови, но я — ничто в сравнении с истинным Владыкой этого места, нашего древнего мира.
Поблизости в огромном котле бушевал огонь, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени. Они извивались и искривлялись, принимая очертания тех чудовищных созданий, коих мы оба почитали своими повелителями. Вечные всегда были рядом со своим единственным чадом, особенно теперь, когда они обрели долгожданную свободу. Зрелище было поистине ужасающим. Я вновь опустил взгляд к холодным каменным плитам пола, объятый одновременно благоговением и первобытным страхом.
Здесь, в самых глубинах мрачных чертогов моего Владыки, солнечный свет не доставлял мне прежних нестерпимых мучений. Владыка заверил меня, что скоро должно произойти солнечное затмение. И тогда я смогу наконец выйти на охоту. Я был изголодавшимся до безумия, до самого края рассудка. Зов крови, её настойчивый и неумолимый крик звучал во мне так же остро и пронзительно, как если бы я был только что обращён. Было ли это следствием недавно пережитого воскрешения или же результатом возвращения старого мира — я не знал наверняка. Да меня это и не особо волновало. Причины могли быть разными, но последствие оставалось неизменным и неотвратимым.
Владыка внезапно прервал мои смутные мысли. Его тихий, низкий и острый как лезвие голос прозвучал в густом полумраке:
— Ты хочешь что-то сказать?
Не поднимая головы, я поспешил почтительно ответить:
— Простите, что потревожил ваш покой, мой Владыка. Балтор была захвачена и заключёна в темницу, как вы и повелели. Мы продолжаем упорное преследование Келдрика по всему городу. Малахару пока удаётся ускользать от нас, как и проклятому Каелу, но мы уже медленно сужаем круг их возможных укрытий. Никто не покинул пределы городских стен. Мои люди повсюду.