— Я люблю тебя, — прошептала я, прерывая поцелуй. — Что бы ни случилось, Самир. Слышишь? Я люблю тебя.
Я склонила его голову так, чтобы его лоб упёрся в мой. Он всё ещё сжимал меня в объятиях, словно тисками, будто что-то вот-вот должно было вырвать меня у него из рук. Возможно, так оно и было.
Его плечи сгорбились под тяжестью невыносимой ноши, что давила на него изнутри.
— Ради этих слов я готов вновь и вновь уничтожать миры, — его голос дрогнул. — Я буду хранить их в сердце до того дня, когда мне наконец позволят умереть. Благодарю тебя за этот дар, Нина, моя стрекоза. Но я знаю, что это не продлится вечно. Не может. Твоё сердце изменится.
— Что? — Я приподняла его лицо, чтобы взглянуть в глаза. Его глаза, тёмные, как пролитые чернила, беспокойно блуждали по моему лицу, не находя покоя.
— Они идут за мной, любовь моя. И когда они придут… — Он сморщился, его лицо исказилось от боли, нахлынувшей откуда-то из глубин прошлого. Он отвернулся, словно охваченный стыдом.
— Что? Что случится тогда? — Я снова повернула его к себе. Он пытался спрятаться от меня, но я не позволила. Свет восходящего солнца за моей спиной становился всё ярче, медленно поднимаясь над горизонтом. Мне казалось, что это тиканье часов. Песок в наших песочных часах вот-вот иссякнет.
— Я не человек.
— Но здесь никто не человек, Самир.
— Нет, — настаивал он, будто я не слышала его, не понимала. Он вцепился в мою мокрую накидку, его пальцы судорожно сжимали ткань. — Я никогда не был человеком, Нина. Понимаешь? Никогда. Они… они создали меня. Я их Адам. Я их голем.
— Что ты говоришь?
— Все вы — все остальные, даже Владыка Каел и прочие, были принесены с Земли. Все вы когда-то были людьми. Жили, дышали, любили. Я — никогда. Я их единственный сын. Они создали меня своими руками. Они придут за мной. Они никогда не отпустят меня на свободу. Никогда.
Ледяная дрожь пробежала по моему позвоночнику. Именно так они его и называли — единственный сын.
— Мне всё равно. Мне неважно, кто ты и откуда.
Он горько рассмеялся.
— Ты передумаешь. Обязательно передумаешь, когда увидишь, что они сотворили. Я никогда не желал править этим миром, Нина. Никогда не хотел быть Королём Всего. Мне не был нужен трон. Я не жаждал, чтобы кто-либо преклонял передо мной колени. Не просил об этом.
Он говорил всё быстрее, его охватывал настоящий ужас. Слова сыпались одно за другим. Я никогда не видела его таким. Ни разу за всё время.
— Самир, ты пугаешь меня.
— Хорошо. Правильно. Тебе нужно бежать.
— Я… нет, Самир…
Он перебил меня, пытаясь высказать всё, что мог, за отведённые нам считаные мгновения.
— Вся знать ненавидела и подозревала меня. Все они презирали саму мою суть, и это началось задолго до Великой Войны. Их страстная ненависть была глубже любых моих прегрешений. Их недоверие было врождённым, в крови. Ты ведь замечала это, не могла не заметить.
Да. Замечала. Все ненавидели Самира, и я никак не могла понять, почему у каждого, вышедшего из кровавого Источника Вечных, была к нему такая глубокая, почти животная неприязнь. Я лишь молча кивнула.
— Но они не помнили, за что презирают меня. Забыли. Не помнили, почему выступали против меня на каждом шагу. Они забыли старые дни, давние времена. Я не виню их — я тоже предпочёл не помнить.
Я сглотнула ком в горле.
— Почему, Самир? Почему ты забыл?
На него снизошла усталая покорность, когда он взглянул на восходящее позади меня солнце. Весь страх вдруг ушёл из него, словно у человека на эшафоте, принимающего петлю, уже наброшенную на шею. Обречённость в чистом виде.
— Я не хотел трона, ибо это то, от чего я отказался так давно.
Позади раздался странный звук, похожий на приглушённый рёв. Я обернулась и остолбенела от увиденного.
На горизонте, неумолимо приближаясь, клубилось облако. Или волна. Мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, на что я смотрю. Движущаяся масса серого и бежевого цвета, казалось, катилась сама на себя, подгоняемая невидимой силой. Со стороны она не выглядела быстроходной, но до неё было ещё далеко. Обманчивое расстояние. Это была песчаная буря.
— Самир, нам нужно уходить. Бежать!
Я вывернулась из его объятий и потянулась к его руке. Но он выскользнул из моей хватки и отступил на шаг назад. Я смотрела на него, растерянная и напуганная.
— Самир?
— Они уже пришли за мной, — его голос стал ужасающим шёпотом. Он поморщился, будто от внезапного удара кинжалом прямо в висок. — Конечно, пришли. Ты должна бежать. Прямо сейчас.
Его лицо вновь скривилось от боли, и он весь содрогнулся. Он прижал руку к виску, словно туда вогнали ледяное шило.
— Они говорят со мной. Даже сейчас. Прямо в голове.