Снаружи, в небе, стояло в зените солнце. Его ослепительный свет заставил меня шипеть от боли и отвернуться, прикрывая лицо ладонью. Солнечные лучи не сжигали меня, но причиняли невероятную боль и дискомфорт. Каждый блик отдавался иглами в глазах. Даже находясь в тени, я чувствовал себя ужасно. Я попытался встать и обнаружил, что почти не владею своим телом. Ноги подкашивались, руки дрожали. Дважды я рухнул на камень, прежде чем смог доползти до более глубокой тени, где и укрылся, тяжело дыша.
В этом месте не было ни окон, ни дверей. Оно было открыто внешнему миру, лишь с двух сторон поддерживаемое колоннами. Глухие стены стояли на противоположных концах, и у одной из них я теперь и сидел, укрываясь от света, от которого слезились глаза. Моё зрение с трудом адаптировалось к яркому сиянию, что меня не удивляло — я слишком долго жил во тьме. Сквозь ослепительную пелену мне чудились очертания пальм и засушливый пейзаж вдали. Жёлтый песок простирался до самого горизонта. Воздух был горячим и сухим, он обжигал горло при каждом вдохе.
Я опустился на землю и прижал ладони к вискам, пытаясь собрать мысли воедино. Я помнил свою смерть. Снова ощутил, как цепи пронзают мой череп. Золтан предал дружбу Самира, заключил в темницу Нину, а затем, в свой черёд, предал и меня самого. Он не оставил мне выбора.
Я сам виноват в своей смерти, — корил я себя. — Мне следовало знать, что Золтан столь жестоко отреагирует на моё неповиновение. Но позволить Нине принять свою ужасную участь, не подняв и пальца, чтобы спасти её? Не протянуть ей руку помощи в час нужды? Это было выше моих сил. Я не мог просто стоять в стороне и наблюдать.
Где я теперь? Какое-то подобие загробного мира? Я никогда не допускал мысли, что наши души после конца могут отправиться куда-либо, кроме как вернуться в Озеро Крови. Но что, если я ошибался?
— Нет, Верховный Жрец. Наш Владыка Крови. Ты живёшь, чтобы служить Нам. Ты живёшь, потому что так захотела Наша Сновидица. Та, что не могла позволить тебе умереть. Она сделала верный выбор. Она принесла себя в жертву ради тебя.
Голоса, прозвучавшие в моей голове, заставили меня со стоном вдавить голову в колени. Это было оглушительно и беззвучно одновременно. Звук множества существ, говорящих в унисон — шипящих и кричащих, шепчущих и ревущих. Какофония голосов сливалась в единый хор. Меня била дрожь, я чувствовал себя одновременно леденяще холодным и обжигающе горячим. Мурашки бежали по коже.
Мне не нужно было спрашивать, кто они. Я знал их, знал досконально. Эти голоса взывали ко мне, дёргали за нечто, сокрытое в самых потаённых глубинах моей души. Словно они дёргали меня за самую суть, так глубоко они во мне сидели. Они были частью меня, хотел я того или нет. Это были Древние. Вечные.
Значит, это Нижнемирье. Оставался лишь один вариант, объясняющий произошедшее. Золтан заточил Нину в Источнике Вечных… а Самир убил Золтана, чтобы освободить её. И если слова Древних правдивы, они предложили Нине свободу, но она предпочла воскресить мою никчёмную душу. Она выбрала меня вместо собственного спасения.
Древние были на свободе. Они восстали, чтобы вернуть себе этот мир. Их власть вновь распространялась над землями Нижнемирья.
Нина пощадила меня. Сделав иной выбор, она могла бы избежать погружения всего Нижнемирья в хаос. Я содрогнулся от боли и опустил голову. На мой взгляд, её выбор был крайне неудачным. Но я не мог винить её за это решение. Конечно, она решила спасти меня от смерти — она была столь же сострадательным созданием, как и я. Мы оба грешили добротой. Вот только скольких она отправила в могилу вместо меня? Скольким ещё предстояло пасть?
Моё сознание пронзило видение, почти ослепившее меня своей яркостью. Золтан, мёртвый, лежащий в ореоле собственной крови. Его глаза были широко открыты, застывшие в последнем удивлении. Самир, стоящий на платформе, в то время как зал, некогда известный как Водоём Древних, рушился у него на глазах. Камни падали, вода бурлила.
Когда видение исчезло, его сменило странное спокойствие. Причудливый, всеобъемлющий покой. То самое чувство, что я испытывал каждый раз, ступая в Озеро Крови и становясь свидетелем Церемонии Павших. Но теперь оно наполняло меня целиком, проникало в каждую клетку. Вся боль и смятение, что я испытывал мгновение назад, были сметены этой волной, как приливом, и все тревоги о новом мире попросту… исчезли. Растворились, словно их и не было. Меня должно было бы это встревожить, но даже эта эмоция казалась теперь такой ничтожной и не стоящей моего внимания.