Злой Поход оборотней начался.
Маленькая девочка, покрытая язвами Черной Чумы, сидела на троне из костей в Башне Чумы.
В зале перед троном на полу лежало множество человеческих и нечеловеческих костей. В помещениях Башни повсюду жила Черная Чума. Ее черные язвы облепили все стены, а местами висели в воздухе как густая черная паутина.
Маленькая девочка чувствовала Одиночество, которое чувствовала всегда с самого начала своего существования. Одиночество ничем нельзя было исправить. Те маленькие девочки, которые приходили к ней в Башню за своими родителями, обычно никогда не доходили до тронного зала. Черная Чума пожирала их раньше.
В последнее время она даже начала сомневаться в словах Посланника Темного Мира, который говорил ей о том, что существуют другие Предводительницы Чумы и что когда-нибудь она обязательно с ними встретиться, а пока она должна выполнять задания, которые приносит ей Посланник Темного Мира, и быть благодарной и послушной маленькой девочкой.
Пространство тронного зала потемнело и из него раздался голос Посланника Темного Мира:
"Дорогая, время пришло - ты отправляешься в Злой Поход. Набери себе Зачумленных из числа людей Графа, Который в Осаде. Его замок осаждают с четырех сторон четыре намного преобладающих числом воинов армии уже четыре сотни лет подряд и до сих пор не могут взять его. Этой ночью ты должна въехать в Замок в Осаде, набрать Зачумленных и отправиться в Злой Поход".
Одна сотня воинов пробивала огромным тараном ворота замка, покрытые железными шипами. Закованный в броню капитан смотрел на них и думал о том, что если они не возьмут ворота этой ночью, то на следующую ночь ворота замка обновятся и все повреждения исчезнут, а значит все их труды будут напрасными. Как прошлой ночью, как позапрошлой ночью, как и множество тысяч ночей назад. Впрочем, о тысячных ночах капитан знал только понаслышке, ибо никто здесь так долго не выживал.
Атмосфера ночи внутри их армии изменилась. Это почувствовали все, и из лагеря прискакал вестник в сопровождении двух конных воинов. Лицо вестника было исполнено ужасом.
"Капитан! Она едет!" - сообщил вестник.
Капитан почувствовал, как ужас пожирает и его и понял, что они не успели завершить свой Четырехсотлетний Штурм. Либо Генерал Синей Армии ошибся в стратегических расчетах, либо терпение Темного Мира иссякло и у него появились другие планы. Они не успели захватить золото Графа в Осаде и теперь золото не достанется никому потому, что будет заражено Черной Чумой и будет лежать в подвалах Замка до конца Темного Мира.
Со стороны лагеря образовалась неестественная абсолютная тишина, и Предводительница Черной Чумы показалась верхом на зачумленной лошади на противоположном конце моста.
Защитники замка на замковой стене также притихли. Он услышал как некоторые из них застонали от ужаса.
Предводительница Чумы пересекла мост и остановила лошадь. Ворота Замка были заперты. Предводительница подняла левую руку с длинными ногтями, и из пространства за нею подул поток черного, наполненного Черной Чумой, ветра. Черный ветер пожрал ворота Замка и с голодным воем ворвался во двор Замка. Внутри Замка послышались многочисленные крики людей, которые вскоре затихли.
Предводительница Чумы въехала во двор Замка.
Она ехала по вражеской территории, и никто ее не атаковал потому, что атаковать было больше некому. Защитники Замка были заражены Черной Чумой. Только в самом Замке на верхних этажах еще теплился очаг сопротивления. Там слышался звон мечей.
Граф был прижат к стене Главного Зала. В обеих руках он сжимал мечи и держал их перед собой перед лицами покрытыми язвами Черной Чумы. Они также держали его на расстоянии вытянутых мечей и не подходили к нему, но и не выпускали его из ловушки.
В Главный Зал вошла маленькая девочка, покрытая язвами Черной Чумы. Зараженные Воины расступались перед ней, и она приблизилась к Графу.
"Ты достойно сражался - я могу даровать тебе жизнь", - произнесла маленькая девочка.
"Ты не можешь мне ничего даровать - моя жизнь и так принадлежит мне, Исчадие Зла", - ответил Граф, тяжело дыша.
"Ошибаешься. Я могу даровать жизнь, а могу даровать смерть. - Предводительница Чумы подула на него, и Граф покрылся язвами Черной Чумы. - Это мой дар тебе".