— Зато какая радость собрать виноград целехоньким!
— Вы правы. — При этой мысли ее глаза заблестели, — посмотрели бы вы на нас тогда. Мы с ума сходим от счастья.
— А если бы не было стольких опасностей, не было бы и такого веселья.
— Верно. Сбор урожая — самый большой праздник в Гайаре… Но прежде чем веселиться, приходится тратить нервы…
Я спросила, как Габриелла.
— Она очень счастлива… Кто бы мог подумать, что им окажется Жак?
— Вас это удивило?
— Сама не знаю. Они росли вместе… Всегда были друзьями. Перемены происходят незаметно. Девочка вдруг становится женщиной, мальчик вырастает в мужчину, и их обоих уже подстерегает мать-природа. Да, я удивилась, узнав о ее связи с Жаком, хотя могла бы догадаться, что Габриелла влюблена. Последнее время она была очень рассеянной. Ладно, что было, то было. Все обошлось. У Жака в Сен-Вальене пойдут дела. Конечно, работы у него теперь будет не меньше, чем здесь у нас. Паразиты распространяются быстро. Было бы гораздо хуже, если бы они появились в Сен-Вальене как раз тогда, когда управляющим назначили Жака.
— Вовремя граф предложил Жаку Сен-Вальен — как раз к свадьбе!
— Иногда Господь жалует нас своим вниманием.
В замок я возвращалась, раздумывая о наших соседях. Я убеждала себя, что Габриелла говорила с графом о своих проблемах. Она ждала ребенка от Жака, который не мог содержать и жену, и мать, и поэтому граф дал ему Сен-Вальен. В любом случае, Дюраны слишком стары, чтобы управлять им. Так оно и было.
Я изменилась. Научилась верить в то, во что хочется верить.
Нуну была простой, но проницательной женщиной. Думаю, она догадывалась о моих чувствах к графу. Она меня по-своему любила — наверное, потому что, по ее мнению, я оказывала на Женевьеву благотворное влияние. Все заботы Нуну так или иначе касались ее воспитанницы. Полагаю, такой она была и при жизни Франсуазы.
Нуну нравилось, когда я заходила к ней, и я это делала довольно часто. Там меня ждала чашечка кофе, мы сидели и разговаривали — почти всегда о Женевьеве и Франсуазе. В то время, как вся округа волновалась из-за черной тли, Нуну беспокоили только капризы Женевьевы. Ее комната, похоже, была единственным местом, где не говорили о виноградниках.
— Боюсь, она не любит жену господина Филиппа, — говорила Нуну, глядя на меня исподлобья. — Она не переносит женщин в доме с тех пор, как…
Мне не хотелось встречаться с ней взглядом. Я не желала выслушивать от нее то, что уже и так знала о графе и Клод. Я резко сказала:
— Ее мать умерла давно. Она должна смириться с этим.
— Если бы у нее был брат, все было бы по-другому. А теперь граф привез господина Филиппа и женил его на этой женщине…
Несомненно, Нуну видела, как мы с графом беседовали в парке, и предостерегала меня.
— Полагаю, Филипп сам сделал этот выбор, — сказала я. — Иначе он не женился бы. Вы говорите так, словно…
— Я знаю, что говорю. Граф никогда не женится. Он презирает женщин.
— А я слышала противоположное мнение. Говорят, иногда он бывает очень нежен с ними.
— Нежен! О нет, мисс. — Она горько улыбнулась. — Он ни с кем никогда не был нежен. Развлекаться мужчина может и с теми, кого презирает — особенно, когда у него такой характер, как у графа. И чем больше он женщину презирает, тем больше удовольствия получает от… ну, вы понимаете, что я имею в виду. Вы скажете, что это не наше дело, и будете правы. Вы скоро уедете и забудете нас навсегда.
— Я не заглядываю так далеко вперед.
— Охотно верю. — Она снова улыбнулась. — Наш замок — это целое небольшое королевство. Не могу представить жизнь где-нибудь еще… хотя здесь умерла Франсуаза.
— Должно быть, замок совершенно не похож на Карефур.
— Здесь все по-другому.
Вспомнив мрачный особняк — отчий дом Франсуазы, — я сказала:
— Франсуаза, наверно, была счастлива, когда впервые пришла сюда.
— Франсуаза никогда не была здесь счастлива. Ему не было до нее никакого дела, понимаете? — Нуну строго посмотрела на меня. — Заботиться о ком-нибудь — не в его характере… Он только использует людей. Он использует всех — работников, которые делают вино… и нас, живущих в замке.
Я возмутилась:
— Ну и что? Нельзя требовать от человека, чтобы он сам работал на винограднике. У всех есть слуги…
— Вы не поняли меня, мисс. Да и не могли. Он не любил мою Франсуазу. Это был брак по расчету. У людей его круга такие браки не редкость, и в этом есть свой смысл. У многих семейная жизнь удается, как нельзя лучше, но у них не удалась. Франсуаза устраивала семью де ла Талей, но графу она была совершенно безразлична. А она… молодая и впечатлительная, что она смыслила в жизни? Франсуаза умерла… Граф — странный человек. Не ошибитесь в нем.
— Да, он… необычный человек.
Она печально взглянула на меня и сказала:
— Видели бы вы ее до свадьбы… и после. Ах, если бы вы ее знали!
— Мне бы этого тоже хотелось.
— От нее остались только ее дневники, «книжечки».
— По ним можно составить представление о ней.
— Она все в них записывала. Когда ей становилось грустно, эти записи ее утешали. Иногда она читала их вслух. Бывало скажет: «Ты помнишь, Нуну?», и мы вместе посмеемся. В Карефуре Франсуаза была невинной молоденькой девушкой, но когда она вышла замуж за графа, то очень быстро многому научилась. Как быть хозяйкой замка… и не только.
— Что она чувствовала, когда появилась здесь впервые? — Мой взгляд скользнул по буфету, в котором Нуну хранила свои сокровища — шкатулку с вышитыми вещицами, подаренными ей Франсуазой на дни рождения, и заветные тетрадки с историей жизни Франсуазы. Мне хотелось прочитать о том, как за ней ухаживал граф, попытаться понять Франсуазу. Не девчушку, уединенно жившую в Карефуре со строгим отцом и преданной Нуну, а жену человека, который с недавних пор всецело занимал мои мысли.
— В счастливые дни она не вела дневник, — сказала Нуну. — А когда она сюда приехала, было столько волнений… столько хлопот! Даже я мало с ней виделась.
— Значит, сначала она все-таки была счастлива?
— Она была ребенком. Верила людей. Ей сказали, что ей повезло, и она поверила. Ей сказали, что она будет счастлива… и она снова поверила.
— А когда она почувствовала себя несчастной?
Нуну развела руками и посмотрела на свои ладони, будто надеясь найти на них ответ.
— Она довольно быстро рассталась со своими иллюзиями. Но она ждала Женевьеву, и ей было о чем мечтать. А потом ее снова постигло разочарование, потому что все надеялись, что родится сын.
— Она вам доверяла?
— До свадьбы она рассказывала мне обо всем, что с ней происходило.
— Но не после?
Нуну покачала головой.
— Только прочитав… — Она кивнула в сторону буфета, — я поняла, что она была уже не ребенком. Она многое видела… и страдала.
— Он плохо с ней обращался?
Лицо Нуну стало жестким, и она сказала:
— Франсуаза хотела, чтобы ее любили.
— А она любила графа?
— Она его боялась!
Меня поразила ее горячность.
— Почему? — спросила я.
У нее задрожали губы, и она отвернулась. Я догадалась: она вспоминает о прошлой жизни. Внезапно ее настроение изменилось, и она тихо сказала:
— Он очаровал ее… сначала. Умел показаться женщинам…
Казалось, она пришла к какому-то решению. Резко встала, подошла к буфету и, взяв ключ, который всегда болтался у нее на поясе, открыла ящик. Я увидела аккуратно сложенные тетрадки. Она выбрала одну из них.
— Почитайте, — сказала она. — Возьмите с собой и почитайте. Но больше никому не показывайте… Вернете лично мне.
Я знала: мне следует отказаться. Чувствовала, что копаюсь не только в ее, но и в его частной жизни. Но отказаться не могла. Я должна была узнать правду. Нуну беспокоилась за меня. Считала, что я слишком увлеклась графом. Вручая мне тетрадку, она косвенно давала понять, что он не только поселил у себя в доме любовницу и выдал ее замуж за кузена, но был еще и убийцей. Она намекала на грозившую мне опасность. Какую? Этого она сказать не могла. Но все равно предупреждала.