Не теряет манер даже в такой некрасивой ситуации, приседает в неумелом реверансе, волоча тяжелую юбку по полу.
— Извинись, Сван! — приказывает ребенку, прищурившись.
Тот же огрызается, словно волчонок, дергается резко в сторону, оставляя клок своих волос в чужой ладони. Отпрыгивает, будто только и делал с начала своей жизни, что убегал.
— Вот еще. Он в маске, я ему не доверяю! — и с этими словами ретируется из комнаты, скрываясь за неприметной дверью.
— Простите, господин, он жизни еще не знает, вот и ведет себя, как дворовой щенок, — приходится сказать эти слова женщине. Она вытирает влажные руки о передник и представляется, — меня звать Сваньей, добро пожаловать в мое заведение. Оно открыто для всех путников: и в маске, и без. Я-то понимаю, что некоторым надо сохранять инкогнито. Что же вы стоите, проходите, — указывает рукой на зал, — присаживайтесь, где хотите, пока пусто. На ночь оставаться будете? Лучше решить сейчас, потом все комнаты и занять могут — через меня охотники проходят.
Раад кивает, радуясь, что отвечать почти и не приходится, ведь Сванья сама за него говорит, тараторя, словно Ворон, когда тот еще был маленьким птенцом.
Мужчина выбирает место в самом углу, подальше от окна и поближе к огню — надеется погреть свои промерзшие кости. Подкидывает дров в камин. Пламя радостно их пожирает, взметнувшись столпом искр вверх. Словно зверек, что проголодался. Через пару минут Рааду и впрямь становится теплее, словно его завернули в одеяло — как няня в детстве делала в морозы, когда отец-король жалел денег на отопление комнаты ребенка, что не являлся наследником.
Поняв, что в этом месте задержится, Раад позволяет себе немного расслабиться. Просит у Сваньи горячего эля и мяса на закуску. Из-за раннего часа еда еще не готова, потому женщина отрезает щедрый ломоть от копченого горзуна из запасов — каким-то шестым чувством понимает, что именно этого гостя надо уважить. Зато хлеб оказывается свежим, только вытащенным из печи, хрустящим и ароматным. Удивительно, как столь прекрасная еда могла быть приготовлена в придорожной таверне, обычно не отличающейся вкусностями. Здесь еда простая, не изысканная, такая, что готовится быстро ради утоления голода простых людей. Им не до хлебосолов.
Мясо оказывается вкусным: сочным, острым и жирным. Эль еще лучше, смачивает горло мужчины, даря ему долгожданную влагу. Только выпив, он понимает, как на самом деле его замучила жажда, будто он по пустыне шел, а не тундре. Сванья помимо еды еще и тазик теплой воды приносит и чистую тряпицу со словами:
— Погрейте ноги, пока никого нет. По себе знаю, что они устают больше всего.
Услужливость хозяйки подкупает. Не проходит и получаса в этом месте, как Раад накормлен, напоен, согрет и даже отчасти чист. И конечно же его неумолимо начинает тянуть в кровать. Лечь и уснуть — чуть ли не единственные желания короля теперь, но он отлично понимает, что не имеет права позволить себе подобную роскошь, ведь основной работой для него является слушание разговоров, что ведут люди, в данном случае — посетители таверны.
Как и обещала Сванья, вскоре начинают подтягиваться охотники. В большинстве своем это мужчины, но нет-нет, а проглядывают и женские лица. Все эти промысловики одеты в толстые шкуры животных, которых сами и поймали когда-то. Мех всех возможных цветов, что только можно представить: черные, белые, серые, бурые, серебристые. Все охотники крепкие, коренастые, с суровыми чертами лиц, обветренных снегом и льдом от постоянного пребывания вне дома. Они переговариваются между собой, смеются, даже гогочут, и все, как один, синхронно усаживаются за столы. Раад поражается тому, какое оживление начинается в таверне. Работников здесь больше, чем двое: тройка молоденьких улыбающихся девушек в свободных платьях с чистыми передниками и смешными чепчиками на головах начинают собирать заказы, разносить питье и предлагать полотенца.
Л'Валд становится бесшумной тенью, что притаилась в углу, спрятавшись от других. Ни звуком, ни шевелением себя не выдает, вслушиваясь в разговоры. И вскоре понимает, что был прав — сплетен о королевской семье ал'Сандров очень много, как и о Приходящих. Оказывается, что в народе их не боятся и не ненавидят, как сам Раад. Наоборот, относятся к ним с почтением, ведь те приносят новые знания, что так необходимы. Особенно мужчину заинтересовывает история о маге с Юга, что придумал новый способ излечения больных — с применением инструментов при вскрытии тела. О таком король еще ни разу слышал, но ему становится очень любопытно, как же можно излечить человека, разрезав его. И таких случаев ни один, ни два, а множество. Охотники считают Приходящих даром матери-прародительницы и оберегают их от чужих глаз насколько могут.