— Впереди будет мост.
— Тогда пойдёмте к мосту!.. — согласился Карл и легко побежал по узкой тропинке вдоль берега.
Северус пошёл за ним, бросая скептические взгляды на окружающий пейзаж. Он всегда считал это место помойкой, чем оно собственно и было. Но сегодняшний день словно вернул его в детство, когда часами играешь с найденными на дороге камешками, выловленными в луже листьями и не боишься испачкаться.
— Для детей из приюта это место — настоящий рай, — сказал Карл, показывая на пару старых пуговиц и моток медной проволоки, лежащие в канаве. — Они могли бы играть в это, забыв об ужине. И не важно, что это всего лишь выброшенные в лужу вещи. Дети не знают, что такое грязь, поэтому для них не существует грязи…
Северус в очередной раз за этот странный день отметил, что мысли Карла созвучны его собственным мыслям. Обычно подобное его пугало. Но сегодня… он снова и снова прислушивался к себе — мальчишка не пытался проникнуть в его сознание…
Откуда-то с реки долетел порыв влажного, пахнущего илом и скошенной травой ветра. Неужели, здесь ещё кто-то косит траву?..
— Профессор, там мост! — донёсся до него радостный крик.
— Конечно, я же сказал, что он там есть, — пробормотал себе под нос Северус.
Но на мост Карл, разумеется, не полез. Нет, он стал спускаться по песчаному склону к воде, неловко взмахивая руками в попытке сохранить равновесие.
— Вот идиот…
Однако «идиот» спустился вполне благополучно и, склонившись над водой, стал разглядывать что-то в чёрной глубине.
— Рыбы в этой реке не живут, — насмешливо предупредил Северус, опершись на перила моста.
Но Карл продолжал пристально смотреть в воду и словно не слышал произнесённых учителем слов. Будто в его голове звучали совсем другие голоса. Вдруг он поднял голову и проговорил, тихо и печально:
— Рыбы живут, только очень далеко. Но мы сегодня туда не пойдём…
Быстро взбежав по склону, он подошёл к профессору и сказал:
— Пойдёмте на старую фабрику.
— Зачем?
— Пойдёмте!..
Между рекой и фабрикой лежал большой пустырь, поросший всеми видами сорной травы. Северус брёл по едва заметной тропинке, протоптанной какими-то непоседливыми детьми, и бормотал про себя названия попадавшихся на глаза растений. Оказалось, некоторые даже трудно было найти в Хогвартсе, а здесь вот росли…
Уже выступила первая роса, вспыхивающая бисером в лучах заходящего солнца. Тоньше и печальней стали голоса насекомых… Северус, нахмурившись, посмотрел на уродливое здание, чёрной тенью вырастающее впереди. Солнце сядет, и они потеряются в коридорах полуразрушенной фабрики…
В детстве ему часто снился тёмный лабиринт. Он бежал по нему, пытаясь найти дорогу домой, но поворот сменялся поворотом, а выхода всё не было. Сейчас это воспоминание отчётливо встало перед глазами. Он замедлил шаг и растерянно посмотрел вперёд.
Заметив, что профессор остановился, Карл подошёл к нему и снова сказал:
— Пойдёмте…
— …Уже поздно…
— Никогда не поздно…
Они снова побрели по пустырю. Фабрика нависала над ними своими нелепыми башнями, дымовыми трубами, смотрела пустыми окнами… Вблизи она оказалась не чёрной, а из обычного красного кирпича, потемневшего от времени и дождей.
— Нужно найти вход, — сказал Карл, пробираясь через горы мусора, наваленные вокруг здания.
— Нам обязательно идти в эту помойку? — поморщился Северус.
— Вы уже много лет живёте в холодном сыром подземелье…
— Да, но там хотя бы чисто.
На это Карлу возразить было нечего, поэтому он молча продолжил путь, методично разбирая балки и огромные куски пенопласта.
Северус подумал, что достаточно одного заклинания, чтобы убрать весь хлам, и уже готов был произнести волшебные слова, но так ничего и не произнёс. Ему вдруг показалось, что магия разрушит эту странную реальность. Вздохнув, он подвинул Карла в сторону и сам начал разбирать завал.
Добравшись, наконец, до самого здания, Северус испугался, что вход будет заколочен. Но любопытная детвора и здесь уже побывала: балки были сбиты. Толкнув дверь, Карл осторожно заглянул внутрь.
— Можно идти, — сказал он и исчез в темноте коридора.
Северусу снова вспомнился тот лабиринт из сна.
— Профессор, идёмте скорее!..
Он шагнул внутрь.
Там оказалось не так темно, как можно было предположить, глядя на здание снаружи. Свет проникал откуда-то сверху, и хотя половина его терялась, украденная призраками фабрики, людям оставалось немного, чтобы разглядеть свисающие с потолка провода, вмонтированные в стены приборы, разбитые мониторы с рядами разноцветных кнопок.
— Из этого, наверное, можно собрать автомобиль или даже маленький космический корабль, — восхищённо прошептал Карл, осторожно касаясь пыльных рычажков.
— Далеко вы улетите на таком корабле!.. — раздался рядом язвительный голос Северуса Снейпа.
— Может, у кого-то и получится… — мечтательно произнёс юноша.
Пройдя дальше по коридору, они нашли старую лестницу. Перила давно отломали, а ступеньки крошились, когда на них наступаешь. Чувствуя себя кем-то, сродни канатоходцам, они поднялись на второй этаж и попали в огромный зал с высоким потолком и большими мозаичными окнами. Сквозь разноцветные стёкла проникали солнечные лучи, делая помещение похожим на церковь. Но здесь не было ни свечей, ни икон. Здесь молились другому Богу. Проходя между рядами счётчиков и больших компьютеров, Карл отодвинул одно чудом сохранившееся кресло и сел в него.
Северус подумал, что он похож на студента-первокурсника, которого прислали на практику.
— Я говорил вам, что хотел строить мосты? — спросил юноша, глядя в разбитый монитор.
— Почему «хотел»? Вы больше не хотите этого?
— Хочу… — он оттолкнулся, и вращающееся кресло закрутилось — легко, словно в нём сидел не человек, а призрак.
Когда кресло остановилось, Карл поднялся и сказал:
— Пойдёмте наверх.
Они вернулись к лестнице и поднимались, пока не увидели маленькую металлическую дверь. Карл поднял засов — и они оказались на залитой солнцем крыше. После пыльных холодных помещений фабрики таким наслаждением было вдохнуть пахнущий солнцем воздух.
— Давайте немного посидим здесь, — произнёс Карл и, подойдя к самому краю крыши, опустился на нагретые плиты, свесив ноги.
Северус медленно подошёл и посмотрел вниз. Они долго поднимались по лестнице — до земли здесь было далеко, хотя с Астрономической башни было ещё дальше…
— Это не место, чтобы падать… — тихо сказал Карл.
Северус постоял ещё немного, потом сел рядом. Перед ними лежал вечерний город, пересечённый блестящей лентой реки. Россыпь домов с редкими зелёными пятнами парков. Кое-где на деревьях уже появились золотые листья. Птицы летали в гаснущем небе и, наверное, начинали мечтать о юге…
— Я сейчас приду! — вспомнив что-то, сказал юноша и убежал.
Северус откинулся назад, подставляя лицо ветру. Ветер принёс с собой запах цветов, шум далёкого моря, голоса людей… Он трепал тёмные волосы, проникал под старый свитер…
Вернулся Карл. Ему удалось найти где-то в лабиринтах фабрики работающий автомат с напитками, и теперь он держал в руках две банки с незатейливой надписью «Pepsi» и улыбался. Северный ветер подхватил его волосы, вплетая в них последние солнечные лучи.
— Вот, держите! — он протянул одну банку профессору.
Северус с удивлением уставился на жестяное колечко — когда он в последний раз пил обычную газировку?
Раздался звук — Карл открыл свою баночку и осторожно отпил. Улыбка стала шире. Он держал маленькую жестяную баночку обеими руками — как драгоценность.
«Наверное, у них в приюте это действительно редкость», — рассеянно подумал Северус. Отогнув колечко, он сделал глоток.
— Вкусно, да? — радостно спросил Карл.
Никто уже давно не даёт газировке определения «вкусно». Это вредная для здоровья химическая настойка, которую все просто привыкли пить. Но для этого ребёнка…
— Нормально…
Тишина, которую изредка нарушают голоса птиц, летающих наперегонки с ветром… Ветер, рассказывающий о лете на языке осени… Лето, гаснущее, как солнечные отблески на окнах домов…