Время возвращения наступило как всегда неожиданно. Просто однажды Карл проснулся и понял, что уже конец августа. А на тумбочке рядом с кроватью лежало письмо из Хогвартса. Спрятав его под подушку, чтобы никто не увидел, Карл снова задумался, хочет ли возвращаться. Ему нравилось лежать на траве в тени дерева и слушать забавные рассказы Тэда о футболе. Он привык следить, чтобы Софи не выбегала на солнце. Но и Тэд, и Софи находились рядом с ним из-за Хогвартса. Так они словно становились частью далёкого удивительного мира. И им нужны были новые истории об этом удивительном мире, нужны были новые сказки. Карл не хотел возвращаться в Хогвартс, но теперь он не имел права туда не вернуться.
Вот Драко расстроится… Если только он не убедил отца принять закон, запрещающий приютским детям учиться на волшебников. Ладно, главное — вернуться тихо и незаметно, чтобы ему не к чему было придраться…
Надежда на тихое возвращение умерла почти перед самым отъездом. Льюис, приятель Бена, стащил из столовой огромную банку варенья, поскользнулся и разбил её. Воспитательница подняла крик, мол, если он не ототрёт всё — то будет до конца дней есть с пола!.. Льюис вымыл пол. Только вместо тряпки использовал мантию Карла.
Глядя на мокрую, грязную, с застрявшими в ней ягодами клубники и кусочками стекла ткань, Льюис довольно улыбался, а Карл думал о том, что мантия, которую носило столько бездомных волшебников, нашла свой конец в приюте… Мир действительно движется по кругу… Если бы у него была палочка, он мог бы попробовать возвратить мантии прежний, довольно потрёпанный, но всё же более-менее целый вид. Но именно сейчас Карл понял, что решение оставить палочку у профессора Снейпа было верным. Другую мантию ему, наверное, дадут, а вот палочку!..
Хотя, как оказалось, если очень постараться, обойтись можно было бы и без палочки. К такому выводу Карлу помогла прийти заведующая приютом. Прощаясь с ним, она сказала, что пребывание в «новой школе» пошло ему на пользу: за один год они выбили из него всю дурь, которая так мешала приюту в течение одиннадцати лет. Под дурью, конечно, подразумевались те странности, которые раньше постоянно происходили с Карлом. Это навело мальчика на мысль, что разбивать тарелки, зажигать огонь и поднимать в воздух вещи можно и без палочки — раньше ведь получалось. Правда, происходило это спонтанно, от избытка эмоций, которые он в тот момент переживал. В школе им дали палочки и приучили к мысли, что без палочки волшебство невозможно, чтобы они научились контролировать себя. Наверное, в палочке тоже заключалась некоторая магическая сила (иначе ребята хвастливо не рассказывали бы друг другу, чьё перо спрятано внутри), но, в первую очередь, она служила чем-то вроде проводника, в котором нужно сосредоточить твою собственную силу.
Проверять эту теорию Карл не стал, так как использовать волшебство вне школы им строго-настрого запретили, и нарушать запрет перед самым концом каникул было глупо. Наказание за это наверняка было страшнее того, которое полагалось за уничтожение мантии.
Вот так и получилось, что первого сентября Карл оказался около барьера между платформами девять и десять в потёртых джинсах, кроссовках с дракончиками и полинявшей футболке. Когда-то она была фиолетового цвета, но теперь стала бледно-лиловой с полустёршейся надписью «Life for you» на груди. Карл подозревал, что футболка была девчачьей, но в приюте не особенно важно, кто ты: мальчик или девочка.
Тэд рвался проводить его, но воспитательница напомнила, что ему первого сентября нужно идти в «свою школу». Тэду было очень жаль прощаться с Карлом и Рабэ. Он даже хотел поменять воронёнка на коллекцию карточек с изображениями футболистов, но Карл вежливо отказался. Прощаясь, Тэд завещал ему «наподдать там всем, чтобы знали наших», а Софи просила передать привет Ариэль. Приближаться к озеру Карл точно не собирался, но кивнул, не желая огорчать девочку.
Первое утро осени выдалось пасмурным — и Карл был этому рад. За время, проведённое рядом с Софи, он научился не радоваться солнцу. Какой смысл радоваться чему-то, если это причиняет боль твоим друзьям?.. Друзья… Карл до сих пор не был уверен, что может назвать так Тэда и Софи, но произносить это слово было приятно…
Сторож Николас, несколько лет назад сменивший Франца, повёз мальчика на Кингс Кросс. Всю дорогу он говорил о скачках (вид спорта, который Карл терпеть не мог), потом высадил мальчика у бара за несколько кварталов до вокзала и сказал:
— Я зайду, перекинусь парой слов с ребятами. А ты дальше сам, ладно?
Карл согласился — тем более что особого выбора у него не было.
В прошлый раз Николас довёз его до вокзала, посмеялся над вопросом: «Извините, где находится платформа 9 и ¾?» — и уехал. А Карл остался стоять. В соответствии с правилами математики эта платформа должна была находиться между платформой номер девять и номер десять, ближе к десятой. Но на вокзале ничего похожего не было. Глядя на прибывающие и отбывающие поезда, Карл думал, что если он не найдёт дорогу, можно сразу прыгать на рельсы — жизнь в приюте после неудачной попытки попасть в «новую школу» станет просто невыносимой.
Когда Карл почти отчаялся, он увидел, как мальчик с родителями подошёл к барьеру между платформами — и исчез. Карл решил, что ему показалось, что он просто моргнул… Но это был единственный шанс. Подойдя к барьеру, он посмотрел на каменную кладку стены. Может, тут, как в пещерах индейцев майя, нужно нажать на правильный камень? А если ошибёшься, тебе на голову прольётся горящая смола. Или провалишься в бездонный колодец… Выбрав самый неприметный камень (индейцы никогда бы не оставили ключ на виду), он коснулся его, шагнул вперёд — и оказался на платформе 9 и ¾!..
Сегодня Карл прошёл барьер без прежнего волнения. И красный экспресс не показался ему чем-то удивительным — гораздо больше его волновало то, как сложится первый день в школе у Софи.
— Забавная у тебя маечка! — раздался рядом знакомый голос со вкусом карамели. — Решили с подружкой поменяться?
— Привет, Драко, — нахмурившись, побормотал Карл и пошёл к поезду.
Найдя пустое купе, он забился в угол и посмотрел в окно. На платформе толпились родители с детьми. Те, кто ехал в Хогвартс впервые, с восхищением разглядывали экспресс, а старшекурсники заговорщически улыбались — мол, мы-то знаем, что к чему. Карл тоже знал: опять занятия, домашние задания, укоризненные или сочувствующие взгляды учителей, кулаки и ботинки учеников… Ещё один год, который просто надо пережить…
Наконец все расселись по своим местам, и поезд тронулся. Родители замахали руками. Карл посмотрел на свои руки и отвернулся.
— Зато ты скоро снова будешь летать, — сказал он Рабэ. — Сегодня не получится, но завтра — обязательно.
Ворон наклонил голову, словно говоря: «Обещаешь?»
— Обещаю…
По вагону прошла женщина с тележкой, продающая сладости. Заглянула в купе Карла, посмотрела на мальчика — и закрыла дверь. Он криво улыбнулся.
— Если бы на экзамене нужно было показать действие отпугивающего заклинания, я точно получил бы самый высокий балл — и без всякой палочки, — проворчал он, потом снял кроссовки и забрался на верхнюю полку. Рабэ взлетел и сел рядом. — Следующая остановка — Хогварстс, — сказал Карл и закрыл глаза.
Сойдя с поезда, он приготовился к встрече с озером, но оказалось, что через озеро возят только первокурсников. А их ждали кареты, запряжённые странными существами. Увидев этих животных, Бен бы непременно решил, что они тоже из зоопарка уродов. Скелеты, обтянутые тонкой чёрной кожей, напоминали лошадиные. Большие, как у драконов, головы; покрытые белой плёнкой, словно у слепых, глаза. И крылья огромной летучей мыши… В школе психолог проводил с ними тест «Нарисуй несуществующее животное». Обычно дети брали части животных, которые им нравились, и соединяли в одно существо. По тому, каким оказывалось существо, можно было сделать вывод о состоянии психики ребёнка. Глядя на эти живые скелеты, Карл серьёзно забеспокоился о состоянии души их создателя. Но остальных школьников животные не удивили, наверное, в волшебном мире таких можно увидеть на каждой улице…