Я вздрагиваю. Очень умно с ее стороны было приплести Эдварда. Она знает, что я ненавижу заставлять Эдварда волноваться, видит Бог, моему мужу, итак, есть о чем беспокоиться.
‒ Я постараюсь, ‒ я сажусь, потягиваюсь и зеваю. Сон не покинул меня, поэтому выжимаю полотенце в таз с водой, стоящий на комоде, и тщательно вытираю лицо. Я запихиваю в рот кусочек тоста и омлета, запив все это кружкой кофе.
Эдди продолжает спать пока я просматриваю заявки на должность новой няни. Возможно, он устал со вчерашнего вечера. И все же сомневаюсь, стоит ли мне будить его. Если его режим сна изменится, я буду совершенно измотана. Но я просто не могу встать, когда роюсь в куче писем на моем столе. У меня много работы, и мне трудно сосредоточиться, когда Эдди не спит.
Прошло три дня с тех пор, как миссис Браун подала в отставку. Без ее помощи мне приходится справляться с Эдди в одиночку. Мейбл и еще несколько служанок протягивают руку помощи, но самое большее, что они могут сделать, это принести еду и убрать беспорядок.
Меня охватывает чувство вины, когда вспоминаю о том, что Мейбл рассказывала, как Эдвард нашел меня спящей утром. У меня даже нет времени на дневные сеансы в его кабинете, а о том, чтобы привести Эдди в кабинет Эдварда не может быть и речи. Мы почти не видимся, и я скучаю по его пристальному взгляду, глубокому голосу и успокаивающим объятиям.
«Еще несколько дней, ‒ говорю я себе. ‒ Как только мы найдем новую няню для Эдди, я смогу жить нормальной жизнью. Ну, нет такой вещи, как нормальная жизнь для матери с ребенком, но, по крайней мере, мне не придется оставаться рядом с Эдди двадцать четыре часа в сутки»
Одна буква выделяется — я узнаю почерк. Взбодрившись, разрываю письмо.
«Дорогая Кэт, я уже несколько месяцев тебя не видела. Я знаю, что тебе трудно выбраться из дворца, так что надеюсь, ты не возражаешь, если мы заскочим завтра днем? Мне придется взять с собой близнецов, но с ними уже не так сложно, как в детстве. Большое открытое пространство, где они смогут возиться, будет очень кстати. Напиши мне, надеюсь скоро увидеть тебя. Поппи»
Я улыбаюсь, складываю письмо и тянусь за листом чистой бумаги, украшенной королевским гербом, чтобы написать ответ.
«Конечно. Не могу дождаться, когда увижу тебя и близнецов»
* * *
‒ Принцесса Кэт!
Если бы красота могла убивать, то я была бы уже мертва. Себастьян и Кэти (Поппи называла свою дочь маленькой Кэтрин, но вскоре сократила это имя до Кэти), оба в очаровательных сине-белых матросских мундирах, приветствуют меня хором. Им почти три года. Удивительно, как они подросли с тех пор, как я видела их в последний раз. Из двух крошечных ползающих младенцев, способных издавать лишь бессвязные звуки, они выросли в двух маленьких детей, которые ходят и говорят.
‒ Просто Кэт, ‒ говорю я, присаживаясь на корточки и обнимая их обоих. Я бы подняла их, но у меня руки болят от того, что я ношу Эдди днем и ночью. Иногда в моих запястьях вспыхивает боль. ‒ Больше никаких этих штучек с принцессой.
‒ Но мама говорит, что ты — принцесса, ‒ говорит Себастьян, смущенно глядя на Поппи.
‒ Твоя мать зовет меня Кэт, так что ты поступишь так же, ‒ я треплю его темные вьющиеся волосы. У Себастьяна глаза мистера Давенпорта, но его круглое лицо напоминает мне Поппи.
Кэти остается рядом с Поппи и цепляется пухлой рукой за платье матери. Она так и не избавилась от своей застенчивости, хотя Эдвард, мечта всех девушек Ателии — исключение. Когда Кэти капризничала, будучи совсем крохой, она превращалась в послушного котенка, когда Эдвард брал ее на руки.
Я лезу в корзину для пикника и протягиваю ей яблочный пирог только что с дворцовой кухни.
‒ Вах! ‒ Эдди ползет к нам, не сводя глаз с пирога. Он всегда проявляет интерес к еде, независимо от того, предназначена она ему или нет.
‒ Дорогой, тебе придется подождать пока у тебя не вырастут зубы, ‒ я хватаю его протянутую руку прежде, чем он успевает выхватить у Кэти пирог. ‒ Ты съел полное блюдце авокадо. Если ты не будешь осторожен, то превратишься в пухлый шар прежде, чем сможешь ходить.
Поппи смеется. Она не сильно изменилась, немного пополнела с тех пор, как родила близнецов, но у нее все то же круглое лицо, румяные щеки и широкая улыбка.
‒ Эдди уже почти девять месяцев, он готов есть все, что угодно. Мне с трудом удавалось удержать близнецов от того, чтобы они не жевали все подряд: от мягких игрушек до ножек стола, ‒ она протягивает Кэти носовой платок, говоря, чтобы та во время еды остерегалась крошек. ‒ Ты выглядишь усталой, Кэт. Разве у тебя недостаточно слуг, чтобы заботиться об Эдди?