Правда, при такой компании у меня вряд ли будет возможность прошерстить объявления. Ещё и мама, поди, будет ошиваться неподалёку и подслушивать или — что ещё хуже — пытаться влиять на ход разговора, поворачивая его не в то русло…
Но и ждать у моря погоды тоже не хочется, поэтому я выкраиваю себе минутку якобы освежиться и образовавшееся время трачу на то, чтобы просмотреть хотя бы парочку объявлений, в которых меня более-менее устраивали бы условия, цена и близость к инфраструктуре и моей учёбе/работе. К сожалению, я требую слишком многого, и предполагаю, что мне придётся выбирать, чего мне хочется больше: нормальные условия плюс цена или приемлемое расстояние до универа и заправки.
И почему в жизни так много несправедливости?
И всё же, я вынуждена была признать, что в темах моих предметов Костя разбирался на «отлично»; вместо того, чтобы тысячу лет составлять таблицу по правовым положениям предприятия и ещё столько же расписывать модели управленческого решения, у меня уходит всего четыре часа на домашнюю работу, и я с удивлением захлопываю конспекты.
— Я закончил универ с красным дипломом, — не к месту роняет Морозов.
После такого комментария он теряет все те баллы, что заработал в моих глазах в процессе помощи; так обычно дворяне рассказывают простым крестьянам, как хорошо жить там, за границей, куда простым смертным путь заказан. Я, может, и филонила на парах Ковалевской, зато на остальных прикладывала максимум усердия; даже без помощи Кости я сделала бы работу как положено — просто это было бы дольше.
— Видимо, это был диплом за самомнение, — насмешливо отвечаю. — Тут тебе точно равных нет.
Собираю свои книги и тетради как раз в тот момент, когда в кухню входит мама — говорила же, караулить будет… — и предлагает «попить чайку», раз уж я освободилась. Но я больше не собираюсь идти у неё на поводу: я хочу, приходя домой, чувствовать себя комфортно, а не наступать себе на горло в угоду кому-то.
— К сожалению, мой лимит на общение был исчерпан — для повторной встречи можете оставить заявку у моего секретаря, — елейно улыбаюсь к вящему неудовольствию мамы.
— Я думаю, тебе пора перестать быть такой эгоисткой, дорогая, — хмуриться родительница.
— А я думаю, что мне надо было съехать от тебя вместе с отцом, — фыркаю в ответ, снова доведя мать до состояния шока, и сбегаю в свою комнату.
Если ей так нравится этот надутый индюк Костенька, пусть забирает себе — в конце концов, ей будет не впервой встречаться с парнем вдвое моложе себя. Я отказываюсь от знакомства вовсе не из вредности — просто мне кажется, что нельзя делать что-то через силу.
Когда поступаешь так или иначе только для того, чтобы угодить другим, обычно всё идёт через одно место, и в итоге страдают все.
Наскоро принимаю душ и закапываюсь в ноутбук с головой; через пару часов хлопает входная дверь, и я мысленно машу рукой Морозову, желая, чтобы в следующий свой визит он заблудился по дороге. Мне везёт: я отыскиваю три варианта, в которых меня устраивают и условия, и цена, да к тому же и расстояние оказывается приемлемым. Не центр города, конечно, но и не окраина. Быстренько переписываю контакты в телефон и кидаю взгляд на часы — почти двенадцать ночи; недовольно хмурюсь — из-за маминой блажи упустила время — и решаю позвонить прямо завтра с утра.
Ночь проходит как на иголках, и в итоге я просыпаюсь разбитая и совершенно без настроения — такое бывает редко, но метко, как говорится. В универе на все вопросы Эльки отвечаю односложное «да/нет», и в итоге она конкретно обижается.
Ну и ладно.
Зато Дорика всё устраивает.
Обзваниваю три номера, но трубку снимают только на последнем, и женский голос соглашается на встречу завтра ближе к вечеру.
За свою домашнюю работу получаю высшие оценки, но в этот раз без удовольствия, и после трёх пар снова качу на работу.
— Я думал, ты не любишь лимоны… — вместо приветствия хмурится Малик, когда я прохожу мимо кассы.
— А при чём тут лимоны? — озадаченно поворачиваюсь к другу.
— Да ты снова кислая, вот я и…
— Молчи, если жить хочешь, — фыркаю и привычно топаю в раздевалку.
Там, дружно рассевшись на низких лавочках, сидели «мы с Тамарой ходим парой» и что-то вполголоса обсуждали — наверняка перемывали кому-то кости. Скорее всего, мне, но да ладно. Нарочно громко хлопаю дверью и прохожу мимо к своему шкафчику. И тут я очень кстати вспоминаю, что меня вчера повысили; ехидная усмешка самовольно растягивает мои губы.
— Чего прохлаждаемся, голубушки? — тут же веселею. — Ваше свободное время будет только через час.