В Авиньоне меровингскому претенденту предложил свои услуги и герцог Дезидерий. Этот крупный нейстрийский чиновник, оставшийся без должности после смерти Хильперика, пришел не с пустыми руками: в Тулузе он недавно встретил свадебный кортеж Ригунты, готовый к отъезду в Испанию, и воспользовался царящим беспорядком, чтобы захватить в плен невесту и присвоить то, что осталось от ее приданого. Таким образом, Дезидерий предложил мятежному принцу сокровищницу и принцессу. Увы, жениться на последней было довольно сложно: как дочь Хильперика Ригунта считалась племянницей Гундовальда. Чтобы его не обвинили в кровосмешении, последний предпочел оставить ее в охраняемой резиденции в Тулузе, избавив от последних богатств{558}.
Однако Гундовальд должен был придумать, как ему выглядеть «франком», ведь враги не упускали случая изобличать его как византийского агента. Поэтому в октябре 584 г. он направился в Брив-ла-Гайярд, и там отряд воинов, подняв его на щит, по чистейшей меровингской традиции провозгласил его королем. Брив находился на территории, подвластной Лиможу — городу, где толком не знали, какому государю подчиняться. Город входил в приданое Галсвинты, потом, в 570-е гг., стал австразийским, а в 575 г. перешел под нейстрийское владычество. В 584 г. на него выдвинул притязания Гунтрамн, но его опередила Брунгильда, добившись, чтобы местные аристократы признали власть Хильдеберта II{559}. У Гундовальда, который представлялся королем Аквитании, были все шансы, что его там примут.
Отметим мимоходом: чтобы добраться из Авиньона в Брив, узурпатор должен был обязательно пройти через Овернь{560}, которая принадлежала Брунгильде. Если королеву предупредили, вероятно, она пропустила армию Гундовальда через свои земли. Ведь как раз в то время австразийские войска не могли отойти от Парижа из-за позиции короля Бургундии, не желавшего выдавать Фредегонду. Позволить узурпатору укрепиться в Аквитании значило вонзить шип в пятку Гунтрамну. Однако в покровительстве Гундовальду Брунгильда не заходила далеко. Если первый был коронован в скромном селении Брив, вероятно, австразийцы не дали ему дозволения вступить в Лимож.
Григорий Турский рассказывает, что в конце 584 г. небесные знамения возвестили: Бог осуждает восхождение Гундовальда на трон и готовится его покарать{561}. Но в то самое время, когда происходили описываемые события, у Григория, как и всех союзников Брунгильды, были скорей основания для удовлетворенности. В самом деле, возвращение Гундовальда стало чувствительным ударом для Гунтрамна, потерявшего всякую надежду вернуть города Аквитании без боя. На судебном собрании в Париже, состоявшемся в конце 584 г., король Бургундии излил свою злобу на Гунтрамна Бозона, прибывшего в качестве посла королевы Австразии{562}.
Однако не будем переоценивать возможности Брунгильды. Она допустила, чтобы в Аквитании произошла узурпация, которая в основном была ей выгодна, но против которой она объективно ничего не могла поделать, даже если бы захотела ей помешать. Сам Гундовальд знал, что Брунгильда скорей нейтральна в его отношении, чем благосклонна к нему, и вел себя соответственно. Объезжая города Аквитании, в австразийских городах, которые он привлекал на свою сторону, он требовал присяги на верность Хильдеберту II: там он играл роль крупного австразийского чиновника. Но в бургундских или нейстрийских городах, захваченных им, должны были присягать лично ему как полновластному королю. В обоих случаях города фактически оказывались только под его властью. Так Гундовальду удалось наложить руку на Ангулем и Перигё. Однако он был вынужден отказаться от мысли дойти до Пуатье, где у Гунтрамна было слишком много сторонников, а у Брунгильды — интересов{563}. Поэтому он решил направиться на Юг, где демонстрация силы в начале 585 г. позволила ему вступить в Тулузу{564}. Каор, Дакс и Базас, похоже, тоже перешли на сторону узурпатора{565}, так что он оказался хозяином значительной части территорий к югу от Дордони{566}.
Постепенно Гундовальд приобрел и новых союзников, которые усилили маленькую группу, прежде состоявшую из герцогов Муммола и Дезидерия. По преимуществу это были бывшие чиновники Хильперика, оставшиеся не у дел, как Бладаст или Ваддон, или бургундцы, изгнанные королем Гунтрамном, как воинственный епископ Сагиттарий Гапский{567}. Более удивительно, что старый епископ Бордо Бертрамн, обычно союзник Фредегонды, в свою очередь перешел в лагерь узурпатора и открыл ему ворота своего города{568}; возможно, он лелеял ту же мечту, что когда-то Претекстат Руанский, — стать наставником нового короля. Также известно, что сочувствующие Гундовальду были и в Австразии; он посылал им секретные письма, спрятанные на безобидных с виду табличках для письма, под восковым слоем{569}. Если эти сторонники узурпатора могут показаться многочисленными, не надо из этого делать вывод о массовом переходе франкской знати на его сторону. Будь эти люди нейстрийцами, австразийцами или бургундцами, все они были опальными аристократами, которые понадеялись стать приближенными нового меровингского короля Аквитании.