Королева Червей

Эмери Крофт Королева Червей

Тропы

Инцест (отец + дочь)

Груминг

Насилие / секс без согласия

Доминирование / подчинение

Разница в возрасте

Токсичная одержимость

Психологический дарк

Убийства

Каннибализм

Dd/Lg (динамика «папочка/маленькая девочка»)

Глава 1

Фары моего маленького седана «Хендай» погасли, и я заглушила тихо урчащий двигатель.

Я устало прижалась лбом к рулю и резко втянула воздух. Мышцы рук и спины все еще ныли, боль тупой пульсацией расползалась по плечам.

Уильям Мур сопротивлялся куда ожесточеннее, чем я ожидала.

Я выпрямилась и усмехнулась, выуживая из внутреннего кармана куртки внушительный блестящий охотничий нож, лезвие которого помутнело от засохших бурых разводов.

Прожекторы на фасаде фермерского дома вспыхнули одновременно, залив меня ослепительно-белым светом и мгновенно превратив ночь в день.

Я закинула на плечо серый рюкзак, но, передумав, сунула нож под коврик на полу машины.

Доски широкого крыльца скрипнули, когда я вышла и, опустив голову, направилась к дому.

Тяжелые руки Ксавьера мгновенно обвились вокруг меня, его теплое дыхание с нотками виски коснулось моей щеки поцелуем.

— Идем, у меня для тебя какао греется, моя маленькая Пуговка.

Я на мгновение замерла в его стальных объятиях.

Щекой я прижалась к его дорогому хлопковому свитшоту, уловив знакомый запах табака от трубки.

Он мягко отпустил меня, и я молча последовала за ним в натопленный дом.

У стола в гостиной он остановился и посмотрел на меня, уголки его губ тронула легкая улыбка.

— Тебе нужно в душ, Пуговка. Иди. Потом немного поговорим.

Я смотрела в его глубокие синие глаза — точь-в-точь такие же, как у меня.

Ксавьер не выглядел на свои сорок восемь, хотя лучики морщин в уголках глаз со временем стали резче, а в смоляно-черных волосах пробились случайные седые пряди.

Высокий, широкоплечий — в нем все кричало о военном прошлом.

Я послушно кивнула и медленно поднялась по лестнице в свою старую спальню.

Закрыла дверь и скривилась, оглядывая интерьер, все еще увешанный детскими плакатами тех времен, когда я сходила с ума по Джастину Биберу и Шону Мендесу.

Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

Я скинула темную куртку, затем стянула черное боди.

Взгляд упал на засохшие темные потеки крови на руках — чужой крови.

Я прикрыла веки, и перед глазами вспыхнула сцена часовой давности: я сижу верхом на шестидесятипятилетнем Уильяме Муре, генеральном директоре Gold Source Mining Corp, прямо в его кресле, и раз за разом всаживаю нож в его шею и лицо.

Его некогда белоснежный кабинет превратился в багровое полотно.

Я собиралась лишь перерезать ему горло, но старый мудак схватил меня за задницу — и все.

Я сорвалась.

В итоге я кромсала его до тех пор, пока голова почти не отделилась от тела. Какая, блять, мясорубка.

Было почти два ночи, когда я вышла из горячего душа.

Быстро натянула чистые джинсы и простую белую футболку, заранее припасенные в рюкзаке.

Куртку и боди вместе с окровавленным костюмом горничной и светлым париком я утрамбовала в черный мусорный пакет и отшвырнула в сторону.

Я собрала влажные волосы до плеч в хвост и снова взглянула в зеркало. Бледное лицо и широко распахнутые голубые глаза делали меня похожей на призрака — потерянную, измученную девчонку.

Мне двадцать три.

Это была не та жизнь, которую я хотела, но выбора у меня давно не осталось.

Сейчас не время для рефлексии.

Я устала.

Мне нужно домой.

Я опустила рюкзак и пакет на пол и вошла в столовую.

Массивный стол из красного дерева по-прежнему занимал центр комнаты — безмолвный свидетель множества рождественских ужинов и дней рождения, устроенных только ради меня.

Но для меня это ничего не значило.

Вообще ничего в этом доме не имело значения.

Всегда было проще притворяться, будто со мной здесь никогда не происходило ничего ужасного.

Мама давно исчезла.

Я едва ее помнила.

Кажется, ее звали София.

Она ушла много лет назад, и больше мы о ней не слышали. В каком-то смысле я ее ненавидела, поэтому почти никогда о ней не спрашивала.

Ксавьер вошел с двумя дымящимися кружками.

На столе уже стояло блюдо с мини-пирогами и печеньем. Как мило, мрачно подумала я, разминая затекшую шею. Мне отчаянно хотелось курить.

Он улыбнулся и поманил меня:

— Иди, Пуговка, поешь.

Я покачала головой.