Люди вокруг моего невидимого пузыря обсуждали истории о том, что полиция подозревает серийного убийцу в серии жестоких расправ в Ковене за последние 8 месяцев.
Три богатых магната были зверски атакованы и убиты, и единственной зацепкой, которая была у полиции, стала игральная карта, оставленная на каждом месте преступления рядом с покойным, — Дама Червей.
Я чуть не рассмеялась ранее, слушая комиссара Хьюза на пресс-конференции по телевизору тем вечером.
Он обильно потел под светом прожекторов и жесткими вопросами прессы.
Он хвастался, что, по мнению полицейского профайлера, они подозревают, что убийца — определенно мужчина, в возрасте около двадцати пяти лет, безработный, который использует карту «Дама Червей», чтобы сбить детективов со след.
— Гребаные идиоты, — пробормотала я.
Я сунула телефон в сумочку и поцеловала две сонные пушистые серые головки на кровати.
— Скоро увидимся, малыши.
Я добралась до ресторана за 15 минут, трафика почти не было, так как наступила зима.
Я направила свой «Хендай» на парковочное место через дорогу и заглушила мотор.
Меня переполняло нервное счастье, когда я потянулась за вязаной шалью, но тут зазвонил телефон.
Я стиснула зубы, и вместо радости меня мгновенно пронзил страх — это был Ксавьер.
Я ответила немедленно.
— Да, Папочка?
Сначала он молчал, но я услышала глубокий рокот в его горле, а затем:
— Ты видела сегодня новости, Клео?
Я постучала ногтем по рулю и промолчала.
— Ты молодец, детка. Наша следующая цель в городе, так что мне нужно, чтобы ты подсуетилась прямо сейчас.
Я повернула голову и уставилась на стеклянный фасад одного из самых дорогих ресторанов города через дорогу — Бен ждал меня.
— Я сделаю, Папочка, не волнуйся.
Он хмыкнул, и моя кожа отреагировала мурашками.
— Я знаю, что сделаешь. Позвони мне завтра и скажи, что тебе нужно.
Мои руки автоматически потянулись к центральной консоли машины, и пальцы сомкнулись на твердой пачке «Питер Стейвесант».
— Конечно, Папочка.
Я бессознательно вытащила сигарету, помня о том, как сильно Бен ненавидел эти штуки.
Я замешкалась, прежде чем поднести ее к накрашенным сливовой помадой губам, и тут Ксавьер сказал:
— И, Пуговка, мне нравится, как ты выглядишь в этом цвете. Надень это платье для меня, когда будешь здесь в следующий раз. Я хочу, чтобы ты сидела у меня на лице, пока оно на тебе надето, хорошо?
Каждый мускул в моем теле застыл, а рука, сжимавшая телефон, задрожала.
Как, блядь, он узнал это?!
— Как… как ты..? — заикаясь, спросила я, и мой голос прозвучал менее уверенно, чем я ожидала.
Глубокий смех Ксавьера всколыхнул мою ярость, и я закрыла глаза — как глупо с моей стороны!
Очевидно, он нашпиговал мою квартиру жучками, и я была уверена, что там повсюду камеры!
Как я могла вообще подумать, что он просто оставит меня в покое только потому, что я переехала год назад?
Да и то лишь потому, что Нексус посчитал, что между мной и Ксавьером должна быть дистанция, раз уж он мой Куратор.
Я прикурила сигарету, и мои идеально подведенные глаза наполнились слезами бешенства.
Как он смеет вторгаться в мою личную жизнь, когда я делала все, о чем он просил, абсолютно все!
Я глубоко затянулась и выпустила клуб дыма. Бен ждал меня.
Я хотела войти, я должна была.
Ксавьер больше не владеет мной, теперь я влюблена, напомнила я себе.
— Я сделаю все, что потребуется, Пуговка, чтобы держать тебя рядом и в безопасности, ты должна это знать. Ты моя, и тебе нужно это помнить.
Я скрипнула зубами; я была так измотана этой двойной жизнью, которую влачила.
Бен был моим последним шансом, моей надеждой, и то идеальное самообладание, которое я сохраняла каждый раз, разговаривая с Ксавьером или находясь с ним, дало трещину.
— Пошел ты, Ксавьер, ты ублюдок, я тебя, блядь, ненавижу! — яростно выкрикнула я и сбросила звонок.
Моя рука тряслась, когда я швырнула телефон на пассажирское сиденье.
Я заглянула в зеркальце пудреницы и стерла кончиками пальцев две скатившиеся слезы; слава богу, подводка не потекла.
Я резко вдохнула, шагнула в прохладный ночной воздух и пошла навстречу своему будущему.
Глава 4
Честно говоря, я заслуживала «Оскара».
Я была собранной и красивой, когда села напротив Бена.
Сердце мгновенно согрелось, стоило мне заметить, сколько усилий он приложил, чтобы выглядеть хорошо для меня.