Потому что ревность. Самая настоящая бабская ревность.
Весь этот месяц, Вера металась, не зная, куда себя деть. Как вести себя с ним, что говорить, что делать. Потому что хотелось большего. И чтобы и он не подумал, что она очередная, слишком глупая, слишком наивная.
А по большому счету, она такой и была. И вела она себя по-детски. Но только лишь по тому, что эйфория от происходящего накрыла так сильно, что мозги вышибало напрочь, хоть ты убей. Эйфория, от мужика, который не разменивался на всякую глупость, а играл по-крупному. Сразу шел ва-банк. Ведь Артем был реальным воплощением мужчины, который решал вопросы, не тратя время на разговоры. Именно поэтому у Веры теперь была новая кровать. Подарок, но не ради подарка, действительно нужная и практичная вещь. А не плюшевый заяц и цветы с клумбы, потому что было романтично, но по факту нахер никому не нужно.
И у нее просто фонтаном било что-то внутри, пока он оставался таким же «отмороженным». Может ей, конечно, казалось, а может и действительно, ему это было просто уже не нужно.
Кому нужна эта любовь, когда за плечами уже осталось полжизни?
Она запуталась.
Вера опустила голову, стараясь справиться со слезами.
— Не пойду, — прошептала она, заламывая собственные пальцы.
— Не слышу.
— Не пойду, — чуть громче повторила она, — Не пойду. Не пойду, — голос сорвался на крик и Вера зарыдала.
— Не думал, что обычное приглашение на ужин вызовет в тебе столько эмоций.
— Причем тут ужин? Ты во мне вызываешь столько эмоций, а не гребаный ужин.
— Все было нормально, к чему эта истерика? Не собирался я никого с собой брать, просто решил пошутить. Ну, дурак, Вер. Я не думал, что это тебя заденет, — он присел перед ней на корточки, сжимая ее руки в своих, — Ну? Вер, не реви.
— Наверно просто скоро месячные.
Артем улыбнулся, увлекая ее за собой на кровать.
— Какая ты красивая сейчас, — он заправил прядку волос ей за ухо, — Не усложняй все, я тебя прошу. Итак, ебут кто куда дотянется, а тут ты еще характер показываешь. Вер, я уже не в том возрасте вот для этого всего, правда, как бы хорошо не было, мне будет проще послать все нахер и не заморачиваться. Поэтому давай просто жить, без этих «а если бы…», «а почему…». Просто жить сегодняшним днем. И срать вообще, что скажут другие. Тебя не должно это волновать, когда ты со мной. Так что вытирай слезы, спускайся вниз, позавтракай и Ярик отвезет тебя домой, а вечером я заеду.
Вера долго всматривалась в его глаза. Гладила по щеке, а у самой продолжало трепыхаться внутри сердце.
И она в очередной раз себе призналась, что он прав. Сейчас и всегда.
— Что мне надеть?
— Ужин будет в ресторане, так что, я думаю, придется принарядиться. Платье какое-нибудь, без выкрутасов только, — он приподнялся на локте, махнув рукой в сторону вещей из клуба.
— Жаль, — картинно вздохнула девушка, отводя взгляд, — Корсетик неплохо сидел.
— Корсетик и правда неплохо сидел, — Артем наклонился, целуя ключицы, ловя мурашки на коже губами, — Его можно оставить дома. Но в ресторан — что-нибудь посдержаннее. Там мужики постарше меня будут, сердечко уже слабое, сама понимаешь, — пожал плечами, а сам лыбится.
— Хорошо, — притянула его голову к себе, — Тогда — доброе утро?
— Доброе, Рыжая, доброе, — снова поцеловал, что пришлось заерзать на одеяле.
Внизу послышался шум и громкий мужской голос.
— Миша, кажется, приехал, — Вера поджала губы, неохотно выпуская Артема из собственных рук. Он дернул головой, поправил на себе штаны, и кинул Вере свой огромный махровый халат.
— Пошли. Некогда валяться.
Вера наспех накинула халат, утопая в нем и засеменила за Артемом на выход.
— Ой, а куда делась вчерашняя сердцеедка?
Мишка стоял в прихожей в распахнутом пальто, как обычно взлохмаченный, улыбчивый и курил.
— Имей совесть, а, — Артем буквально вырвал у мужчины сигарету и выкинул ее во двор.
— Это все ты, Вер. Из-за тебя он стал таким жестоким. Раньше он нам ничего не запрещал, — Зимин продолжал улыбаться. Скинул обувь и по-хозяйски прошел на кухню, включая чайник.
— Ты раньше и из бассейна без трусов бегал, знаешь, сколько я от Зинаиды Михалны выслушал? — Артем усмехнулся, здороваясь с Мишкой крепким рукопожатием.
— Не пиздите, а то улетите. Было то всего один раз, а ты «бе-е-е-гал». Кофе будешь?
Вера присела на высокий стул за островок на кухне, молча наблюдая за ними.
— Молока плесни, — распорядился Артем, принимая от Мишки горячую кружку, подкуривая сигарету, — Че как бедная родственница? Налить?
Вера кивнула, продолжая наблюдать, как они снуют по кухне, периодически сталкиваются и шипят на разлитый кипяток.
— Ну, Тёмка, чем тебя порадовать? — Миша прислонился поясницей к столешнице, шмыгнул носом и поправил на носу очки, — Приняли нас в совет, теперь уже ни одна гнида не подкопается. Ванек разговаривал со своим юристом, по документам мы полноправные члены, так сказать. Остается только ждать, в чью пользу отдадут строительство, а так все на мази.
— Все равно как-то тошно, Мих. Это все-таки дети, — Артем задумчиво покачал головой, глубоко затягиваясь.
— Мы никаким боком с этим связаны не будем, Тёмыч, нам нужно сейчас только жопу рвать, чтобы строительство выбить. Потому что Колясик уже засуетился, а нам этого никак допустить нельзя, — Зимин аккуратно поправил очки и подмигнул Вере, — Еще раз повторяю: мы только косвенно здесь. Наша задача простая — построить.
— А бабки тебе, за что отстегивать будут? За красивые глаза?
— А чем тебе мои глаза не нравятся? — Мишка картинно возмутился, поворачиваясь к Клинковой, — Вер, ну красивые же? Скажи, а то у этого сантехника глаз за столько лет замылился, ничего уже не видит. Или ты его так охомутала, что он кроме твоих красивых глаз ничьи другие не видит?
Вера рассмеялась, сжимая кружку в руках.
— Почему сантехника? — расслабленно поинтересовалась Клинкова, продолжая посмеиваться над тем, как Исаев закатил глаза.
— Ой, а ты что, не знаешь эту историю?
— Хватит, — буркнул Артем, закуривая новую сигарету. Вера пошевелила пальцем и он кинул ей свою пачку с зажигалкой.
— А что «хватит» то? Женщина должна знать, на что ради нее идет мужик. Мы прошлый раз в бане собирались, Солик приехал, ну Соломон, дружбан наш из Грузии прилетел, думали посидим, отметим его приезд, а тут звонит это недоразумение, — Миша ткнул пальцем Артема прямо в грудь, — И говорит, что он не приедет, потому что у него трубу прорвало. Потом то мы выяснили, что там у него прорвало. Он мужиков в бане бросил, пока там твои краны чинил, сечешь, подруга, что жареным пахнет?
— Какой ты блять болтливый. Весь в свою мать. Та, вечно как не приедешь, так часа на полтора, минимум. И у сыночка язык, только тротуары мести.
— Да ладно, пусть хоть кто-то о тебе расскажет, если сам молчишь, — Вера заулыбалась, щелкая зажигалкой, а потом рассматривая гравировку на потеплевшем металле: «Дорогому другу на память. 17.05.1971 г. от Саньки».
— А как ему девчонка бывшая перца в трусы насыпала, чтоб он других не трахал, тоже не рассказывал?
— Так ну все, закругляемся, — Артем резко прервал насыщенный диалог и ушел в гостиную, возвращаясь обратно уже с большим бумажным пакетом, — Переодевайся давай и поехали. Хватит лясы точить.
Вера пожала плечами, подмигнула новоиспеченному соратнику в лице Мишки и упорхнула в ванную.
Руки затряслись, когда она вытащила новое пальто из пакета. Идеального песочного цвета, на запах, с широким поясом, с шелковым подкладом. А какое мягкое оно было! Снова захотелось плакать. Уже от нахлынувшего счастья. Как, оказывается, мало нужно женщине.