— На, на новые обои, — Артем положил перед Верой несколько купюр, — На линолеум, — еще сверху пара бумажек, — На красивую люстру, — еще, — На новые шторы. На что там еще?
— Вообще-то, я тоже копила, — похвасталась девушка, ошарашено пересчитывая в голове данные Исаевым деньги.
— Оставь себе на конфеты, ребенок, — он ухмыльнулся, указывая пальцем себе на щеку, — Целуй. Быстро.
Вера поцеловала. Обняла его за шею и поцеловала, чувствуя, как он улыбается.
Тащить эти рулоны из магазина им помогал Костя, которого выписали из больницы. Он все с той же немного нахальной усмешкой, правда заметно похудевший и бледноватый, ждал как обычно — напротив подъезда. После того случая, они увиделись первый раз и парню действительно не терпелось узнать, чем все закончилось, но Вера его вовремя остановила, переводя тему.
— Ты вообще как сам? Я так волновалась за тебя, — сидя в машине, рядом с Костей, Вера искоса наблюдала за бабушкой, которая стояла на улице возле женщины, торгующей трусами. Товар припорошило снегом, и она постоянно сметала его веником.
— Хорошо, что волновалась. Шеф мне знаешь, как пизданул, когда я вышел из больнички, за то, что проворонил тебя, — парень ухмыльнулся, протягивая Клинковой сигарету.
— Я ж не курю, Кость, — девушка забавно вытаращила на него глаза, разводя руками.
— Понял, — он засмеялся, переводя взгляд на улицу, где Нина Степановна активно жестикулировала руками и, судя по всему, торговалась, — Сказал, что отвечаю за тебя бошкой. Но, кстати, он еще не решил, кто тебя будет возить, я или Ярик. Еще не понял, с кем бы из нас ты наставила бы ему рога.
— Дурак, блять, что ли, — Вера пораженно ахнула, уже придумывая, какими словами в ближайшие дни встретит Исаева.
Бабушка поспешно возвращалась к машине, складывая особо ценные покупки в пакет. Костя выкинул сигарету в приоткрытое окошко и выпрыгнул на улицу, открывая ей дверь.
— Не стоило так утруждаться, молодой человек, — Нина Степановна прищурилась, смотря на парня, а потом забралась в салон автомобиля, — А накурено то как! Господи, как в кабаке. Вера, ты, что, нюхаешь, сидишь?
— Да я окно открыла, ба, — Вера с Костей еле сдерживали смех, — Почти не пахнет.
— Ну, молодой человек, коли вызвался помочь, будь добр, в моем присутствии никакого курева, а то я тебе быстро губы поотшибаю.
— Извините, Нина Степановна, больше такого не повторится.
А потом такие выезды вошли в привычку. Бабушка немного привыкла и уже без прежнего шипения садилась в машину, даже иногда спрашивала как у Кости дела, ругала за «худую» куртку и все-таки пыталась унюхать запах сигарет.
Ноябрь пролетел незаметно. Погруженная в домашние хлопоты, она пол дня проводила на стремянке, в забавном газетном кораблике на голове за поклейкой обоев, а вечером бежала в ресторан. Чтобы примерить очередное новое платье, чтобы поймать завистливые взгляды некоторых официанток — она — то теперь блатная, на особом счету у руководства и чтобы немного побыть с Артемом. Он последнее время был загружен работой, где явно что-то шло не так, как он планировал. Он часто был злой, срывался, даже пару раз на Веру, но поспешно извинялся, оправдываясь, что устал. Вера только и могла, что усесться к нему на колени, ласково прижимая его голову к своей груди, слушать, как он обсуждает с мужиками проект нового детского дома на базе коррекционной школы для детей-инвалидов.
— Слушаю, — он приложил трубку сотового телефона к уху, зажимая в зубах тлеющую сигарету, — Что опять?… Я блять в выходные только прикрутил эти ручки… А я причем?… Значит купи новые ебаные ручки, не знаю… Ну значит купи новый гарнитур и пусть тебе прикрутят эти ручки прямо в магазине, скажи, что твой муж рукожопый… Жень, ну серьезно, — Артем устало слушал собеседника, прикрыв глаза, — Мне-то что, теперь делать?… Ты издеваешься?… Я тебе все сказал… Я прикрутил их блять, на твоих глазах, в субботу… Все короче, давай.
— Да, Тёмка, семейная жизнь она такая, — Мишка засмеялся, скидывая пепел в бокал на столе, — Сегодня ты не можешь прикрутить ручки, а завтра тебя уже лишают родительских прав.
Мужики засмеялись.
— Иди в баню, а, — Исаев откинулся на стуле, обхватывая Веру за бедра и прижимая к себе.
— Поедем домой? Ты устал, — Клинкова погладила его лоб, чувствую, что сама бы сейчас не отказалась оказаться где-нибудь под одеялом. Сегодня ее не раз вызывали на бис и от долгого стояния на каблуках, ноги зверски ныли.
— Правильно, Верунчик, тащи этого неандертальца домой, а то он сейчас как наприкручивает всем ручки, потом не открутим, — Зимин продолжал издеваться под одобрительный хохот Вани и Андрея.
— Правда, Тём. Вы уже с Мишкой целый день сидите, езжайте оба, а мы с Ванькой еще пошуршим, — Андрей отхлебнул из бокала коньяк и закинул ногу на ногу, подкуривая сигарету.
Судя по тому, что Исаев не слишком сопротивлялся отъезду домой — он действительно устал. Вера толкнула его в салон машины, попрощалась с мужчинами, которые вышли на крыльцо ресторана, и нырнула к нему, облегченно выдыхая. Но устал он, видимо от бесконечно изучения плана, схем строительства и тяжелой мыслительной работы, потому, что стоило им отъехать, как Артем нетерпеливо полез Вере под юбку.
— Ну не здесь же, — девушка зашипела, вступая в откровенную борьбу за собственную честь, пытаясь одернуть юбку на место.
— Ну а где, Рыжая? Ты меня для чего домой позвала? — Артем распахнул ее пальто, сжимая пальцами ее ребра и наваливаясь всем телом на девушку.
— Я думала, ты устал, — она поймала в зеркале взгляд Ярика и стала отбиваться сильнее от наглеющих с каждой секундой ручищ, — Ну потерпи хотя бы до дома. Тём, ну не здесь.
— Какая ты не компанейская, — он картинно вздохнул, оставляя девушку в покое, откидываясь на сидении, — Ярик, долго еще?
— Минут десять, Артем Александрович.
— Угу. Десять минут я могу подождать. Не больше, — он покачал головой и прикрыл глаза. Артем был немного выпивший, Вера следила за ним с улыбкой. Он мог задумчиво елозить пальцами по стеклу, бормотать что-то под нос, тяжело вздыхать, томно поглядывая на Веру. А потом вообще — показал ей язык.
Когда приехали, он сделал вид, что совершенно не заинтересован в девушке. Молча, зашел в дом, скидывая обувь, тут же швыряя пальто. Вера вздохнула, собирая за ним одежду и провожая его взглядом. Он уже хозяйничал на кухне, перебирая бутылки в серванте.
— Не увлекайся, потому что если ты уснешь здесь на полу, я тебя до кровати не дотащу, — на что получила молчаливую отмашку рукой и нахмуренный взгляд. Метался в выборе — коньяк или вермут. Победил коньяк.
Вера неторопливо зашла в спальню, стащила с себя одежду, бросая ее на кресло, услышала, как зазвенело разбитое стекло внизу.
— Ёп твою мать, — забралась в душевую кабину, открывая горячую воду. Последнее время стала какой-то мерзлявой, то ли пальто тонкое, то ли старость. Уперлась в кафельную плитку ладонями, прокручивая в голове прошедший день. Скоро Новый Год, нужно было решить, что и кому дарить, определилась только с подарком для бабушки — уже присмотрела в магазине электрическую мясорубку. Но кухонный комбайн был функциональнее, хоть и дороже…
Створки кабины неожиданно разъехались, и Исаев бесцеремонно влез в итак тесное пространство. И марафон, начатый в машине, продолжился с удвоенной силой.
Артем был перевозбужден, явно не рассчитывал собственные силы, потому что хватал Веру за бедра, оставляя после пальцев пятна. Долго трахал, шепча ей на ушко всякие пошлости, обдавая насыщенным шлейфом коньяка и выкуренной наспех сигареты. Не сдерживался и протяжно стонал, когда Вера выгнула спину, толкаясь ему навстречу.
— Девочка моя… Ласковая, — он шлепнул ее по заднице, ускоряясь, — Вся для меня… Худенькая какая, — обхватил девичью грудь, сжимая соски. Вера всхлипнула, чувствуя, как от массажной душевой лейки и непрекращающегося потока воды, по коже головы побежали мурашки. Но продолжала насаживаться на его член, прижимаясь к нему спиной и роняя голову на мужское плечо.