Я видела, как его лицо искажает мука. Физическая боль от удара? Боль невозможности выбора. Его челюсть сжалась так, что стали видны мышцы на скулах. Глаза, обычно такие ясные и командирские, метались, переполненные агонией. Он не мог быть в двух местах сразу. Он не мог разорваться. Долг кричал: «Защити принцессу!». Сердце, то самое, что он называл «слабостью», выло: «Она там! Он взял ее!».
– Беги за ней! – орала я. – Спасай её!
Он замер на перепутье, буквально разрываясь между мной и исчезающим в темноте силуэтом вепря с его ношей.
– Как ты можешь! Я приказываю…
Его рука с мечом опустилась. Он был сильным воином, но этот выбор ломал его сильнее любого удара.
И тут подоспел Широкоскулый. Тот самый охотник с булавой. Он был без коня, дышал тяжело, но его глаза горели решимостью. Он окинул ситуацию взглядом бывалого солдата и мгновенно все понял. Он не стал церемониться.
– Чего встал, капитан?! – рявкнул он Элрону. – Спасай ту, а за этой прачкой мы присмотрим сами!
– Но…я не могу…мой долг…
– Уйдет клыкастый! – предупредил Широкоскулый.
Он еще что-то сказал капитану, но я не разобрала слов из-за грохота копыт подъезжавших всадников. Но я увидела, как лицо Элрона преобразилось. Мука сменилась… облегчением? Разрешением? Горячей благодарностью?
Он коротко кивнул Широкоскулому и не теряя ни секунды бросился к одному из всадников и ловко вскочил на круп лошади позади его.
– Вон туда! За Вепрем! Быстро! – показал Элрон всаднику в темноту.
Всадник вонзил шпоры в бока коня, и они рванули вперед. Конь, несущий двойной груз, недовольно фыркнул, но послушно помчался, копытами высекая искры из камней.
Глава 13. Кто ты?
Я стояла посреди переулка, дрожа всем телом, глядя, как они исчезают в темноте. С одной стороны – жгучее облегчение, что капитан спасен от невыносимого выбора, и что за Элоизой погнались сильные, вооруженные люди. С другой – леденящий страх за себя. Это для капитана я была принцессой, а для Широкоскулого «прачкой» – значит, никем.
А не сваляла ли я дурака?
Широкоскулый подошел ко мне с серьезным лицом.
– Ну, Груша… – буркнул он. – Или кто ты там…
– Откуда вы знаете?
– Да мы заприметили вас еще в трактире. Интересно стало, чего Капитолина так раскудахталась, прям будто увидела саму королеву.
– Но… – страх смешался со стыдом.
– Ладно, садись. Поедешь с нами. Ближе к замку – высадим.
Молодой с ямочками на щеках уже сидел в седле своего коня, держа за поводья лошадь Широкоскулого.
– Не, – замотала я головой.
– А ну, шевелись! Не вечность же нам тут торчать!
– Я могу сама, ножками. Я знаю где замок.
– Не можешь? – Широкоскулый фыркнул, как его конь. – Девочка, ты сейчас еле стоишь на ногах, а не то, что идти. Гляди-ка на себя!
Я посмотрела вниз. Серое платье было порвано в нескольких местах, одна грудь была практически обнажена, я потянулась прикрыть розовый сосок лоскутом провисшей ткани. Платье было испачкано грязью и чем-то темным… и да, на рукаве, чуть выше локтя, зиял разрез ткани, а из-под него сочилась алая полоска крови.
– Ага, – мрачно буркнул Широкоскулый. – Подранок. – Он шагнул ко мне, доставая из седельной сумки нечто похожее на грязный, но прочный бинт и пузырек с мутной жидкостью, пахнущей хвоей и жженым деревом. – Ну-ка, давай сюда руку. Не дергайся, не съем.
Он обхватил запястье, перевернул руку, осматривая порез. И тут его глаза сузились. Он поднес мою руку ближе к своему лицу, повертел ее на свет луны.
– Хм… – пробурчал он. – Интересно. Руки-то у тебя… совсем не прачкины. Его взгляд скользнул по моим ладоням, по тыльной стороне руки. – Ни мозолей. Ни трещин. Кожа… как у младенца. Тонкая. Чистая. И пахнешь ты… – он шумно втянул воздух носом, …не щелоком и потом, а чем-то… цветочным. Розовым маслом, что ли?
Мой рот внезапно пересох. Я попыталась выдернуть руку, но он держал крепко, продолжая деловито промывать порез из пузырька. Жидкость щипала.