– И почему это Капитолина, старая лиса, тебя так оберегала? – продолжал он размышлять вслух, ловко накладывая бинт. – Да еще увела к себе на кухню. Насколько я знаю, Капитолина чужих к себе на кухню, да еще в час разгара, не пускает. А вас пустила. Одна «служанка», вторая «прачка». Подозрительно все это. – Он закончил перевязку, крепко затянул узел и наконец отпустил мою руку, уставившись на меня своим пронзительным взглядом. – …особенно про тебя. Которая имеет руки не для работы, а для… не знаю, вышивания крестиком, да кормления павлинов. Кто ты, девочка?
Я отступила на шаг, чувствуя, как под платком вспотели виски. Ложь «Груши» трещала по швам. Я не знала, что сказать. Признаться? Сейчас? Здесь? В этом вонючем переулке.
Смущаясь от его внимательного взгляда, я сняла платок с головы, повязала на шее, стараясь прикрыть обнаженную грудь. Хотя это было бесмысленно. Копна волос на моей голове расправилась и рухнула водопадом на спину и грудь.
– Ты одна из фрейлин принцессы? – уточнил Молодой, наблюдая за моими манипуляциями с платком. Он, конечно, же уже увидел тонкости моего тела и этот шикарный волосопад. Он был ошеломлен увиденным и даже не пытался этого скрыть.
Я быстро кивнула. Уф! Кажется пронесло.
– Или самой Королевы?
Я вновь кивнула.
Широкоскулый махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.
– Ладно. Неважно. Тайны королевские, не королевские… Мне, все равно. Но тебе придётся поехать с нами.
Он снова схватил меня – на этот раз не за руку, а почти за шиворот – и подтащил к своему коню. Прежде чем я успела запротестовать, он поднял меня, как куль муки, и шлепнул на круп коня позади седла.
Сам легко вскочил в седло, взял поводья и кивнул мне.
– Держись за меня. Крепко. Не упади.
Я неуклюже устроилась на крупе лошади. Шерсть подо мной была жесткой и теплой. Подол платья задрался так, что оголил мои коленки. Поймала смущенный взгляд Молодого.
Пытаясь прикрыться, потянула подол вниз, но лошадь дрогнула, я инстинктивно ухватилась за пояс Широкоскулого – толстый кожаный ремень, украшенный потускневшими бляхами. Он пришпорил лошадь, она рванула вперед, и я едва не слетела назад. В ужасе я вцепилась сильнее, но мои руки скользили по его спине. На очередной кочке я отчаянно рванула руками вперед, чтобы удержаться, и…
– Ох!
Широкоскулый вздрогнул всем телом, как от удара булавой. Конь под ним шарахнулся в сторону.
– Куда хватаешься, чертовка?! – рявкнул он, оборачиваясь. Его глаза горели смесью ярости и дикого смущения.
Я сама покраснела до корней волос, осознав, куда именно попала мои руки в момент рывка.
– Не туда! Совсем не туда держись!
– Простите! – пролепетала я. – Я не… я не хотела! Конь дернулся!
– Ага, конь виноват! – фыркнул Широкоскулый, но его уши заметно покраснели. – Ладно. Так не пойдет.
Он резко перетащил меня вперед, усадил между своих коленей и тронул поводья. Вскоре я всем телом почувствовала его твердое желание. Оно тыкалось то в бок, то в спину, то ягодицы.
Через какое-то время Широкоскулый не выдержал, остановил коня и потребовал, чтобы я слезла.
Я сползла, чувствуя себя полной дурой. Он слез следом, кряхтя.
– Молодой! – крикнул он своему попутчику, который наблюдал за этой сценой с плохо скрываемой усмешкой. – Видал? Эта прачка чуть не оставила меня без наследников! – Пригрозил мне пальцем. – … опаснее Вепря!
Молодой охотник так рассмеялся, что ямочки на его щеках превратились в пропасти.
– Да уж, милорд, видать, вас от нее конкретно «штырит»! – Он явно уловил двусмысленность и наслаждался моментом.
Широкоскулый побагровел.
– Заткнись, щенок! Это не смешно! – но в его голосе не было настоящей злости, только смущение. Он повернулся ко мне. – Слушай, «Груша» или кто ты там… Ты мне на лошадь больше не сядешь. Ни сзади, ни спереди. Поняла? Боги, дай мне терпения! – Показал на Молодого. – С ним поедешь?
Молодой закатил глаза от хохота.
– Нет уж. Дудки. … Я реагирую быстрее, чем вы, милорд. – Он вновь глянул на мои голые колени и бедра. – Не знаю, что в ней особенного, но, когда она бежала за Вепрем с камнями – это очень разогрело мое воображение. В ней такая страсть и пропасть!