– Я вам не мешаю? – сжала я кулаки, сгорая от стыда и непонимания.
– Простите, сударыня, – улыбнулся Молодой, – но мне, кажется, вас одной для нас двоих много. Вы похоже обладаете запретными чарами, и мы это улавливаем.
– О чем это вы? – запнулась я на полуслове.
Мне хотелось сказать кучу всего: какая я скромная, неопытная и так далее.
Широкоскулый тяжело вздохнул, потер переносицу.
– Ну вот. Спасли прачку от Вепря, а она нас доведет до инфаркта и позора. Ладно. Ты поедешь на лошади, а мы, – Широкоскулый хлопнул своего коня по шее. – …пойдем пешком. До замка не так уж далеко.
Мы медленно тронулись.
Широкоскулый шел впереди, ведя своего коня под уздцы. Молодой охотник – сбоку, его конь флегматично семенил рядом. А я… я ехала на коне. Каждую кочку, каждую ямку на дороге я чувствовала всем телом.
Широкоскулый временами бросал на меня недовольные взгляды.
– Уже светает, мы бы давно были в замке.
Я молчала. Что я могла сказать? Спасибо, что не бросили? Спасибо, что не дали свалиться? Мои мысли были далеко. Они мчались вперед, в темноту, туда, где капитан Элрон и незнакомый всадник гнались за Вепрем. Где Элоиза, моя бесстрашная, неугомонная Элоиза, была пленницей чудовища.
Каждое медленное покачивание лошади, каждый скрип копыт по камню казались пыткой. Время тянулось как холодная смола.
Широкоскулый, шагая впереди, что-то бурчал себе под нос. То ли ругал медлительность коня, то ли меня, то ли всю эту ситуацию. Потом он обернулся, его глаза сверкнули в предутреннем тумане.
– Эй, «Груша! – крикнул он. – А ты все-таки скажи… зачем вы пришли к Капитолине.
– Ну… – замялась я.
– Ну честно. – улыбнулся Молодой. – Давай начистоту, мы навряд ли с тобой еще когда-нибудь увидимся, поэтому нечего стесняться.
– Я скоро выхожу замуж, – неожиданно решилась я на откровения.
– И что? – вытянулось лицо Широкоскулого.
– Ну там первая брачная ночь… а я ничего в этом не понимаю. Решила понабраться уму-разуму у профессионала.
– Неожиданно, – улыбнулся Молодой. – И что получилось? Она тебе хоть что-то полезное рассказала? Про… ну, про то, как с мужиками обращаться? А то гляжу я на тебя… и опасаюсь. Как бы ты, когда тебе жениха приведут, тоже случайно не за… э-э-э… не туда схватилась. У них, у мужиков, это, святое, поверь мне.
Я разозлилась.
– Хотите проверить?
– Ладно, не злись, – расхохотался Молодой. – Наверное, это правильно, что ты так готовишься к семейной жизни. Не только салфеточки и приседания, а гораздо большее. А то боюсь женюсь… на какой-то деревянной кукле.
Я снова покраснела. Я была именно такой, деревянной куклой с салфеточками и приседаниями. И вдруг меня посетила шальная мысль: с кем бы из этих двоих мне хотелось бы провести первую брачную ночь. Внимательно пригляделась к обоим И с ужасом осознала, что мне нравятся оба.
– А еще она мне рассказала, – тихо добавила я. – Что в этом деле самое главное… не бояться полностью отдаваться, растворяться в муже.
– Растворяться? – фыркнул Широкоскулый. – Ну, это неожиданно. – Он повернулся и зашагал дальше, оставив меня трястись на лошади и размышлять о том, что уроки Капитолины, возможно, были не такими уж бесполезными.
Глава 14. Река, Рыба и Роковая Невоздержанность
Путь к замку на лошади казался бесконечным.
Мы блуждали по лабиринтам города и никак не могли выйти к замку. Каждая цепочка улиц обязательно заканчивалась тупиком. Некоторые улицы мы проходили по третьему, пятому заходу и вновь упирались в глухую высоченную стену.
Внезапно лошадь подо мной беспокойно фыркнула, заупрямилась и развернулась в противоположную сторону. Конь Молодого нервно забил копытом и пошел следом.
– Чертовы животные… – пробурчал Широкоскулый, натягивая поводья. – Чего их колбасит?
– Хотят пить, милорд, – со знанием дела заявил Молодой, поглаживая шею своего коня. – Чувствуют воду. Я и сам бы не прочь глотнуть. – Он огляделся.