– Вижу я, вижу, – пробурчал он. – Беда, а не девка. Намокла, продрогла, да еще и… – он махнул рукой, не находя слов, – …напутала чего-то в голове от страха. Ладно. Купание окончено.
Он повернулся и зашарил по берегу в поисках своих штанов, оставив меня на коленях в мокром платье, дрожащую от холода, стыда и невыносимого, запретного желания, которое эти два охотника разожгли во мне до безумия. Путь к замку обещал быть еще более неловким.
Глава 15. Падение "Груши" и Королевские Сюрпризы
Путь к замку на спине лошади после речного фиаско казался не просто медленным, а пыткой высшего сорта. Каждое покачивание напоминало мне о моем позоре у воды. О холодной, скользкой рыбе, толкавшей меня под воду. О голом, могучем теле Широкоскулого, выносящего меня на берег. О том безумном, животном порыве, когда я едва не впилась в его губы. И самое страшное – о той дикой, всепоглощающей уверенности, что моего растерзанного страстями тела хватит на них обоих.
Я сидела, сгорбившись в седле, мое мокрое платье медленно сохло, становясь жестким и неудобным. Внутри бушевал ураган стыда, смешанного с остатками невыносимого жара. Я обнаружила в себе развратного демона. Да, именно так. Не просто любопытство, не невинное влечение, а нечто темное, ненасытное, первобытное. И это пугало больше, чем Вепрь. Потому что это было во мне.
Мысли метались. Вспоминались жуткие картины из "Ленивой Нимфы" – Вепрь и Капитолина. Грядущая встреча с моими женихами-полуорками.
Как я смогу смотреть им в глаза?
Как смогу вынести их прикосновения, если мое собственное тело, только что чуть не бросившееся на двух незнакомых мужчин, корчилось от одной мысли о них? Меня буквально коробило. Отвращение к себе смешивалось с отвращением к своей судьбе. Я чувствовала себя грязной не только снаружи, но и внутри. Предательницей самой себя, своих королевских принципов, которые сейчас казались таким хрупким фарфором.
– Эй, «Груша», не кисни! – крикнул Молодой, ехавший рядом. – Рыба не съела, утопнуть не дали, чего страдать? Скоро замок. Там тебя в теплую постельку, в чистое платьице… – Он подмигнул. – …и все забудется.
– Забудется? – прошептала я про себя. Ничего не забудется. Особенно выражение лица Широкоскулого, когда я почти поцеловала его. Он с тех пор почти не смотрел в мою сторону, бурча что-то себе под нос и держась от меня подальше, как от заразы. Его молчание было красноречивее любых слов.
Наконец, ближе к полудню показались высокие стены замка Элдарии. Знакомые башни, знакомые очертания Южных ворот. Ощущение дома, безопасности, должно было принести облегчение. Но оно не пришло. Было только острое желание спрятаться ото всех, смыть с себя не только грязь, но и этот постыдный день.
Едва мы подъехали к массивным, уже открытым для дневных поставок воротам, я попыталась сползти с лошади. Мои ноги дрожали, но я рванулась вперед, к спасительной тени стен замка.
– Эй, куда? – Молодой легко спрыгнул с коня и перехватил меня за руку. – Не спеши. Пешком дойдем. Так спокойнее.
Он был прав. Последние ярды мы прошли пешком.
Я шла между ними, опустив голову, стараясь спрятать лицо под волосами, чувствуя себя не принцессой, возвращающейся домой, а пленницей, которую ведут на суд.
У ворот стоял караул. Не просто двое сонных стражников, а целый пост – шестеро бойцов Королевской Стражи в начищенных доспехах, с алебардами наготове. Их капитан, суровый мужчина с бородой лопатой, шагнул вперед, преграждая нам путь. Его недоверчивый взгляд скользнул по Широкоскулому, по Молодому, по мне – грязной, мокрой, в рваном сером платье.
– Стой! – прогремел капитан стражи. – Цель визита?
Я открыла рот, чтобы сказать… что? Что я принцесса? В таком виде? Без свиты? Без доказательств? Они никогда не поверят. И тогда поднимут шум, призовут кого-то из двора, узнают… Узнают, где я была и с кем. Стыд сжал горло.
– Вот привели вашу прачку, – уверенно начал Широкоскулый. – Заблудилась, видишь ли…
– Прачка? – капитан стражи прищурился, подойдя ко мне. – Как звать? Из какого отделения прачечной? Пропускной медальон предъяви.
Мой рот снова открылся и закрылся. Звать? Груша? Но это же ложь! Из какого отделения? Я понятия не имела! Медальон… так это надо обращаться к Элоизе! У нее был медальон служанки! У меня – ничего!