Они ушли, оставив меня одну в внезапно оглушившей тишине гостиной. Я замерла у окна, глядя, как последние лучи солнца окрашивали шпили замка в кроваво-золотой цвет. Минуты тянулись, как слизни. Что скажет Дантес на оправдания Элрона? Как воспримет вежливый, но непроницаемый Дариус появление Элоизы вместо меня? Мысли метались.
И вот, когда тени уже начали сливаться в сумерки, в дверь снова постучали. Твердо, властно. Прежде чем я успела крикнуть «Войдите!», дверь распахнулась, и в проеме возникла высокая, подтянутая фигура Принца Дантеса. Его черные, как смоль, волосы были слегка взъерошены ветром, а в темных глазах горел знакомый опасный огонек. Он вошел, не дожидаясь приглашения.
– Принцесса, как это понимать? Назначили мне свидание и прислали капитана.
Я открыла рот, но тут... тихий шорох у балкона. Занавеска колыхнулась, и в комнату, ловко переступив через подоконник, ступил принц Дариус. Его светлые волосы отливали серебром в сумеречном свете, а лицо было бесстрастной маской, если бы не легкая искорка... удивления? Или гнева? – когда он увидел Дантеса.
– Дариус, – произнес Дантес. – Каким... неожиданным ветром?
– Я мог бы задать тот же вопрос, Дантес, – ответил Дариус, его голос был спокоен. – Мне доложили, что Принцесса желает встречи со мной. Видимо, информация была... преувеличена.
Ничего не преувеличена, – подумала я. – Очень желаю встречи с обоими.
Они стояли друг напротив друга, как два мага перед дуэлью, напряжение в воздухе сгущалось.
Я чувствовала, что и мои нервы были натянуты до предела. Этот абсурд, эта нелепость с записками, встречами, свиданиями. Что это?
И тогда что-то во мне сорвалось. Те самые внутренние демоны, обуреваемые тоской по простому счастью.
Я встала, отбросив царственную осанку.
– Прекратите! – сказала я резко, заставив обоих принцев вздрогнуть и повернуться ко мне. В их глазах читался вопрос.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как жар разливается по щекам, но уже не от стыда, а от какого-то безумного решимости.
– Вы оба здесь. Совет соберется завтра, и неизвестно, что они решат. Кто из вас станет... кем вы должны стать. Или не станет никто.
Я сделала шаг вперед, глядя то на одного, то на другого.
– Эта ночь... возможно, последняя, когда я могу быть просто собой. А не пешкой, не призом, не гарантией союза. И я отказываюсь тратить ее на объяснения, на интриги или на... на ваш спор!
Дантес смотрел на меня с новым, оценивающим интересом. Дариус... в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание, и, возможно, даже на тень уважения.
– Так что, – продолжала я, – если вы оба так стремились ко мне этой ночью... Давайте не будем тратить время попусту. Забудьте про беседки и фонтаны. Забудьте на время про титулы и Совет. Давайте... – я запнулась, находя нужные, пусть и шокирующие слова, – давайте приступим к любви. На полную катушку. Пока еще можем. Пока демоны не вернули меня в клетку.
Слова повисли в воздухе.
– Последняя ночь, говоришь? – голос Дантеса был тихим, но полным обещания. – Что ж, принцесса... ты всегда умела удивлять.
Дариус не проронил ни слова. Он лишь снял тонкие кожаные перчатки, один за другим, его движения были точными и неспешными. Его ледяной взгляд скользнул по мне, потом перешел на Дантеса, и в нем загорелся вызов.
– На полную катушку, – наконец произнес он, и в его обычно бесстрастном голосе прозвучали низкие, вибрирующие ноты. – Интересное предложение.
Сумерки окончательно сгустились, поглощая комнату. Огоньки в хрустальной вазе вспыхнули ярче, отбрасывая причудливые, пляшущие тени на стены. Мои внутренние демоны ликовали. Каким бы безумным, скандальным и чреватым последствиями ни был этот вечер, он был наш. И начинался он сейчас, в этой внезапно ставшей слишком тесной гостиной, под молчаливым взором предков на портретах. Последняя ночь свободы... или первая ночь настоящего хаоса. Время покажет. А пока... пока «на полную катушку» звучало как единственно верный девиз.
Глава 22. Скандал в Шёлковых Покоях
Первым мои губы нашел Дариус. Его поцелуй был стремительным, но с той самой опасной игривостью, которая меня заводила. Я мгновенно отозвалась, забыв обо всем на свете, кроме жара, разливающегося по телу.
Дантес в это время расшнуровывал мое платье с ловкостью, достойной лучшего придворного камердинера. Когда шелк скользнул с моих плеч на пол, его сильные руки, обхватили мои бедра.