– Соскучились? – прогремел он радостно.
Я бросила быстрый взгляд на Дариуса. Тот стоял, скрестив руки на груди, с выражением величайшего терпения на лице, но в глазах ожил огонек.
– Я? Нет, – фыркнул он, стараясь придать голосу безразличие, но предательская теплота уже разливалась по груди. – А вот некоторые, кажется, начали чахнуть от тоски.
Дантес закинул голову и расхохотался. Он сбросил плащ на пол, и вытащил из ближайшей корзины горсть нежных, мохнатых звездочек.
Эдельвейсы.
Цветы снегов и отваги.
– Они с самых высоких пиков Утесов! Прямо из-под снега! Воздух там – чище слезы феникса! Прикажи наполнить нашу ванну, – он повернулся ко мне, и в его карих глазах, обычно таких озорных, вдруг вспыхнул знакомый, давний, волнующий огонь. – Горячей водой из Источника Силы. Я… нуждаюсь в ней.
– Она всегда готова для тебя, – улыбнулась я.
– Тогда… – Дантес бросил эдельвейсы обратно в корзину и стряхнул пыль с рукавов. – Приходите через полчаса. Наша ванна… будет готова.
Через полчаса огромная, высеченная из цельного оникса ванна, питаемая живым ручьем из Источника Силы, бурлила и парила целебным паром. Вода искрилась, как жидкое лунное серебро, а на поверхности кружили эдельвейсы, выпуская свой ледяной, но оживляющий аромат.
Дантес уже был в воде, его сильное тело расслаблено, глаза закрыты.
Дариус снял халат и погрузился в воду напротив Дантеса, испустив тихий вздох удовлетворения.
Я последней ступила в благословенную влагу Источника. Тепло обняло меня, проникая в каждую клеточку.
Дантес открыл глаза. И в них не было и тени недавней усталости. Они горели тем самым диким, неукротимым пламенем, которое сводило меня с ума в наши первые дни. Его рука нашла мою под водой, пальцы сплелись с моими – крепко, властно, обещающе.
– Дантес… – прошептала я, пораженная преображением.
Он улыбнулся улыбкой победителя, завоевателя, юного бога.
– Дариус, эти эдельвейсы… для тебя. – Сказал Дантес Дариусу. – Не чахни.
И тогда Дариус, который в последние месяцы казался немного сдающим, чуть притихшим под грузом лет и ответственности, ожил. Его сила, его пыл, его неуемная радость – начала возвращаться.
Его смех снова гремел под сводами ванной комнаты, эхом отражаясь от камня. Его прикосновения были такими же дерзкими, нежными и властными, как тридцать лет назад.
Позже, уже в огромной постели, заваленные подушками, окутанные теплом и запахом эдельвейсов, застрявших в наших волосах, мы с хохотом вспоминали прошлое.
Дантес размахивал руками, изображая возмущенного архиепископа, который чуть не хватила кондрашка, когда ему объявили о тройственном бракосочетании.
– А помните его пурпурное лицо? – хохотал Дантес. – Как у перезревшего баклажана! Он тыкал пальцем то в меня, то в Дариуса, то в тебя, и бормотал: – Противоестественно! Скандал! Падение нравов!
– А старый лорд Блэкторн? – добавил Дариус, редкая улыбка озаряла его лицо. – Он заявил, что «эта церемония пахнет темной магией и развратом», и потребовал присутствия антивроров!
– И что сделал твой отец, Дариус? – спросила я, прижимаясь к его плечу.
– Отец? – Дариус фыркнул. – Он велел подать лорду Блэкторну стакан крепкого бренди и сказал: – Успокойтесь, Годрик. Если это темная магия, то почему они все трое светятся, как маяки? А что до разврата… – Дариус сделал паузу для драматизма, – …то, боюсь, это не ваша епархия. Выпейте лучше и порадуйтесь за молодежь. У них хватило смелости любить так, как им велело сердце.
Мы снова залились смехом. Воспоминания о том шоке, осуждении, пересудах, которые вызвал наш союз, теперь казались нелепыми и смешными. Как детские страхи перед скелетом в шкафу. Мы прошли через это, построила новое королевство, дали жизнь восьми удивительным детям, пережила войны, интриги, сомнения и само время.
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ, РАДА, ЧТО ВЫ СО МНОЙ ДОШЛИ ДО ФИНИША. БУДУ БЛАГОДАРНА, ЕСЛИ ВЫ ОСТАВИТЕ СВОИ ЗВЕЗДЫ И ОТЗЫВЫ.