Я смотрела на его спину, на эту крепость дисциплины, взломанную страстью, и чувствовала, как мое собственное сердце бьется в унисон с этим признанием. Хотеть так. Быть желанной так. До безумия. До потери себя. До того, чтобы сильный мужчина говорил о «слабости» и «рабстве».
Элоиза, более-менее привела себя в порядок, хотя растрепанные волосы и румянец скрыть было нечем, начала сгребать мои бедные платья в охапку.
Элрон забрал платьев из ее рук.
– Пошли, – бросил он коротко, уже открывая дверь. – И попытайся выглядеть менее счастливо, чтобы никто не подумал, что тебя топтали в кладовке. Принцесса не дура.
Они вышли в коридор – он, высокий и снова несущий часть своей службы, она – смиренно следующая за ним, но с тайным огнем в глазах. Дверь кладовки осталась приоткрытой, выпуская в коридор тяжелый, сладковато-пряный запах их греха и откровения.
Я вышла из-за портьеры только тогда, когда их шаги затихли. Стояла посреди разгромленной кладовки. Воздух все еще вибрировал от его слов: «Почему ты сводишь меня с ума?» И я знала, что их урок превзошел все ожидания. Я увидела не технику. Я увидела неконтролируемую силу желания, которая ломает стены, статусы и разум. И часть меня – та, что была спрятана глубоко под королевскими одеждами и условностями – жаждала узнать, каково это – быть причиной такого безумия. Даже если это означало стать «мочалкой» на полу пыльной кладовки.
Глава 6. Уроки начинаются
Элрон нес платья так, будто это были не многослойные шедевры портновского искусства, а пара тренировочных щитов.
Весь остаток пути до покоев принцессы Элоиза шла рядом с капитаном, пылая как маяк, и пыталась придумать что-нибудь умное или хотя бы связное оправдание для принцессы. Но мозг выдавал лишь обрывки мыслей: «Простите, ваше высочество, задержалась… Попросили помочь на кухне… Портниха дошивала!... Я сейчас умру от стыда… Я не могу врать принцессе… Но и правду сказать тоже не могу…»
Он молча довел ее до двери, аккуратно сложил платья на стоявший в комнате сундук, отдал честь и удалился твердым, мерным шагом. Элоиза прислонилась к косяку, закрыв лицо руками. «Катастрофа. Полная и безоговорочная катастрофа».
Я зашла чуть позднее.
– Элоиза! – воскликнула я, захлопывая за собой дверь. – Ты цела? Я слышала грохот! И… и я видела, как капитан Элрон тебе помог!
– Да, ваше высочество, – пробормотала Элоиза, все еще не веря в реальность происходящего. – Спасибо капитану. Я… я просто оступилась. С платьями. Немного помяла, – она с тревогой посмотрела на груду платьев на сундуке.
Я не отводила от нее взгляда. Она нервно теребила край своего серого платья служанки. Казалось, она вот-вот лопнет от какого-то внутреннего напряжения.
–Элоиза… – начала я, понизив голос до конспиративного шепота, хотя мы были одни. – Я… я должна тебе кое-что сказать. Это очень важно. И очень неловко.
Элоиза насторожилась. Вид принцессы не сулил ничего хорошего.
– Ваше высочество?
– Помнишь… сегодня днем? В Комнате Тысячи Свечей? – Я смутилась, признаваться было сложно. – Я… я была за гобеленом Солнечного Единорога. Я… я слышала. Все. О твоей встрече с капитаном Элроном. У Старых Конюшен.
Лицо Элоиза без того красное, приобрело оттенок спелой свеклы. Она открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла, но звука не последовало. Она выглядела точно так же, как в момент падения на платья – оглушенной и готовой к погребению.
– Вы… вы подслушивали? – наконец прохрипела она.
– Да! И это было… ну… очень… информативно!
Я произнесла последнее слово с такой академической серьезностью, что Элоизу чуть не хватил удар. Принцесса? Подслушивала? Ее откровения про Элрона? Это было хуже, чем уронить королевский сервиз. Гораздо хуже.
Представляю, что с ней будет, если я признаюсь, что не только слышала, но и видела.
Ладно, не буду так жестока, поберегу ее сердечко.
– Ваше высочество, я… я не знаю, что сказать… Это была просто… глупая девичья фантазия!
– Нет! – перебила я ее. – Это было настоящее! И я хочу… то есть, мне надо… Элоиза, ты должна научить меня!
Элоиза моргнула. Дважды.