– Можно подумать, ваше подходит, – заметила, обиженно косясь на хашури.
– Конечно, подходит: Карх – значит птица, анум – значит слепой, – перевёл он.
Пришлось мысленно согласиться, что их название более успешно хотя бы потому, что понятно и логично.
– Много у вас таких летает? – спросила я, переводя тему.
– Нет, редко, весной они всегда спускаются с гор, чтобы найти пищу и выкормить потомство, – рассказал Шакар, видимо, он достаточно хорошо знал этих чудовищ. – Из-за тебя пришлось повредить крыло птице, а значит, она не сможет найти пищу и выкормить птенца.
В душе появилось сосущее чувство вины, но ведь я не знала, что так получится, а становится кормом совсем не хотелось.
– Это не моя вина, – буркнула я, и тут же перевела стрелки, – ты не предупредил, значит, твоя.
– Ты хитрая, – рассмеялся он, но отрицать вины всё же не стал.
Мы ехали вдоль реки обходными тропами, из-за водопада нам пришлось сделать приличный крюк, чтобы спуститься со скалы и последовать дальше. Шакар нашёл место, где река теряла свою ярость, и мы смогли перейти на другую сторону. Я любопытно крутила головой, изучая странный мир вокруг. В этот раз моя память не давала никаких подсказок, а значит, здесь я точно была впервые. Ну а что, раз я здесь оказалась, нужно пользоваться случаем и узнать побольше, это поможет придумать план побега.
Из живности по дороге встретили парочку змей, внушительных размеров и очень похожих на питона, только окрас у них был лазурно-лимонный, хорошо маскируя ползучих тварей в траве. Бык, на котором мы ехали, даже не обратил внимание за змей, словно это что-то ничтожное под его ногами и нагло наступил на одну из змей.
Та с испуга и злости зашипела, бросившись прямо на нас, но Шакар молниеносно перехватил её одной рукой, а второй также легко и просто открутил голову, которая была размером с мою. Я толком даже испугаться не успела, лишь пискнула удивлённо, глядя, как безжизненно падает на землю длинное тело.
– Эта змея? – зачем-то спросила.
– Зейна* – подтвердил Шакар.
Видела фиолетовых варанов, ростом с большую собаку, они дрались между собой, за мёртвую тушку животного, полностью игнорируя наше присутствие. Встречались и мелкие ящерки, снующие в траве, но их рассмотреть не получалось, слишком юркие. В небе носились яркие перламутровые стрекозы, жужжали большие зелёные мухи.
Проезжая мимо огромного полукруглого валуна, удивилась, что он странной формы, словно огромное яйцо, закопанное наполовину в землю. А его структура больше напоминала гранит, с тоники прожилками золота, наверное, это местная горная порода такая.
Стоило нам поравняться с валуном, из-под него показалась огромная голова черепахи, а её челюсти звонко клацнули прямо перед носом.
– Мамочки! – пискнула я, шарахнувшись в сторону, если бы не рука вожака, то оказалась бы под копытами быка.
– Кшесас!* – прорычал Шакар, ударяя по морде животное.
Черепаха ещё раз злобно клацнула челюстью и втянула голову обратно в панцирь.
– Что ты ей крикнул? – спросила любопытно, немного придя в себя.
– Убирайся! – перевёл вожак. – Шерги* любят пугать, но нам не опасны, конечно, если ты не собираешься подойти сам.
– А кому опасны? – тут же поинтересовалась.
– Всем, кого смогут поймать. Зейну или варнана* – пояснил он, – её клюв может расколоть любую кость.
– Плотоядная значит, – пробормотала себе под нос, делая заметочку в голове.
Перед нами, наконец, вырос каньон, с высокими отвесными скалами. Старое русло реки было усеяно камнями, заросшими мхом и мелкой травкой. Выглядело оно безлюдно и заброшено. Въехав в него, заметила огромное количество пещер, усердно выточенных когда-то горной рекой. Они образовывали целые сети тоннелей, находясь на разных уровнях, словно этажи в доме. Бык направился прямиком к большой пещере, зияющую в скале, очень искусно идя по незаметной тропке между валунов.
– Приехали, слезай, – скомандовал Шакар и, не дожидаясь моего ответа, взял за шкирку и спустил на землю, потом спрыгнул сам. – Идём.
Нас никто не встречал, да и вообще, казалось, здесь нет жизни. На минуту я даже усомнилась, а точно ли это место нам было нужно? Заметила, что быку поводыри не нужны, он-то прекрасно знал дорогу и неспешно потопал к соседней пещере, видимо, там было стойло.
Зайдя в каменное жилище, остановилась, привыкая к полумраку после яркого солнца.
– Гертан, эхта сенег, а ям балан тур,* – сказал вожак, вышедшему из темноты сородичу нас встречать.
– Хете, бан*, – сказал женский голос, и я удивлённо уставилась на хашури, пытаясь разглядеть её получше.