– И что же это? – спросила с деланным любопытством, уже чувствуя приятный аромат варёного мяса.
Шакар взялся за крышку, помедлил немного, словно решаясь на этот шаг и открыв её, заявил торжественно:
– Мозги хашури! Если ты их съешь, то станешь частью нашего племени.
От неожиданности и потрясения, я шарахнулась прочь от стола, чуть не перевернув его. Перед глазами заплясали звёздочки, а к горлу подкатил ком отвращения. Он что, серьёзно?! Они что… каннибалы?
– Тебе не нравится моё угощение? – спросил Шакар, подозрительно глядя на меня.
– Это отвратительно… – прохрипела я, стараясь не смотреть в сторону миски с дымящимися мозгами.
– Почему? Наши боги говорят, если хочешь узнать врага лучше, съешь его мозги. Я предоставляю тебе возможность узнать хашури ближе, – с негодованием заявил вожак, возвращая крышку на место, чему я была очень рада.
Видеть варёные мозги было омерзительно, а запах, который раньше казался приятным, теперь вызывал во мне приступы тошноты.
– Как можно есть себе подобных? Это ужасно! – воскликнула я, теряя контроль и забывая про осторожность. – Он же твой соплеменник!
Эхо подхватило мой крик и разнесло по всей площадке. Гул голосов стих, и всё племя обернулось в нашу сторону, пытаясь понять, что происходит между рабыней и вожаком. Такое пристальное внимание племени, немного меня остудило, не хотелось, чтобы меня прямо тут зажарили на костре. Взяв себя в руки, задержала дыхание, считая до десяти.
– Все животные едят себе подобных, это нормально, – не согласился Шакар, пожимая безразлично плечами. Кажется, моя реакция его совсем не впечатлила.
– Но вы же не животные?! – парировала вспыльчиво. – У вас есть разум, в отличие от них!
Шакар уставился на меня в полном изумлении, словно я сказала странную вещь, о которой он даже и не подозревал. Я приготовилась к худшему, ждала очередную вспышку ярости или чего похуже, может, просто молча подойдёт и оторвёт мне голову. Но вожак не двигался, по-прежнему глядя на меня изучающе, а потом, неожиданно, принялся хохотать, причём так искренне и заразительно, что я пришла в полное недоумение от его поведения.
Хашури, смотревшие на нас до этого настороженно, вновь занялись своими делами, решив, что угроза вожаку миновала. А у меня возник вопрос в голове: «Здоров ли Шакар вообще? Может, у него помешательство случилось?».
– Ты смешная в гневе и красивая, что не свойственно женщинам твоего племени, они обычно слезами заливаются и умоляют о спасении, – вдруг произнёс он успокаиваясь.
– А ты просто монстр! – прошипела сквозь зубы, о чём тут же пожалела, увидев, как переменился в лице Шакар. Его чёрные, как уголь, глаза впились в меня со злобой и раздражением.
– Я монстр не больше, чем ты! – ответил он жёстко, резко поддаваясь вперёд, словно собираясь схватить меня. – Люди убивают друг друга ради наживы, лишь бы получить желаемое, неважно деньги это или женщина. Уничтожают животных ради развлечения и прихоти. Вы циничные и беспринципные твари, носящие на своём лице множество масок!
Я уставилась на него, удивлённо моргая, не ожидая такой оценки человека. Хотелось опровергнуть колкое обвинение, но не смогла, признавая, что в этом он прав. Только в одном я была не согласна, о чём и заявила прямо.
– Мы не твари, человек создан по образу и подобию бога! – парировала в ответ возмущённо. – И у нас есть куча положительных качеств, – добавила упрямо, чувствуя обиду за всё человечество.
– Какие, например? – усмехнувшись, поинтересовался Шакар, принимая более расслабленную позу.
– Доброта, сострадание, искренность, преданность, любовь, наконец! – перечисляла усердно всё, что пришло в голову, пытаясь быть убедительной.
– Ваша доброта показная, сострадание наигранное, искренность лживая, ну а любовь продажная, – парировал саркастично Шакар, фыркнув недовольно. – Вот ты, хочешь казаться смелой, но я чую твой животный страх передо мной. А твоя гордыня не позволяет признать во мне равного, ведь я не человек, поэтому ты зовёшь мой народ – монстрами.
– Знаешь, я впервые вижу хашури и наше знакомство, прямо скажу, не располагает к доверию, – проговорила, упрямо вздёрнув подбородок. – И человек никогда не станет есть себе подобного!
– Я бы не стал утверждать столь уверенно, с голоду человек способен на многое, – заметил он, усмехнувшись ехидно и демонстрируя мне свои клыки. – В тебе есть гордыня, мешающая признать хашури равными, но это лишь дело времени. А ещё немного глупой отваги, которая может сыграть против тебя. Поверь, не многие набирались храбрости орать на меня и обзывать монстром.