На этом наш разговор закончился, настроение вожака вновь испортилось, и он продолжил есть в молчании, полностью игнорируя моё присутствие. Да уж, моя гордыня по сравнению с его это просто пшик. В голове не укладывалось всё, что я узнала о хашури. Сейчас поступок Марии не казался мне таким уж глупым, если она знала предпочтения этих монстров, то просто не желала стать их обедом, выбрав смерть. Меня успокаивало лишь одно, Шакар уверен, что меня можно хорошо продать, а значит, не станет меня есть, если, конечно, я не доведу его своими вопросами.
За всё время пребывания за столом смогла запихнуть в себя лишь немного овощей, испытывая острое отвращение к мясу, даже запах его теперь казался ужасным.
Закончив скучную, молчаливую трапезу, Шакар, вытер об себя жирные руки и поднялся.
– Ами селем варат Баллум!* – крикнул он, обращаясь к племени.
– Хете, бан! – ответили ему хором соплеменники.
Он направился к дальнему костру, а вслед за ним туда же потянулись и остальные воины. Их места у костров заняли женщины и дети, принимаясь за трапезу. Я только сейчас заметила, что первыми ели мужчины, а слабый пол всё это время стоял за их спинами, ожидая, видимо, этого момента. Значит, я получила привилегию от вожака, сидя вместе с ним за столом? Интересно, только я удостоилась такой чести или он всех рабов усаживал за стол, прежде чем сожрать?
Одна я не осталась, возле меня появилась Гертан, ставя новый кувшин на стол и я, воспользовавшись моментом, спросила:
– Что они собираются делать?
Она посмотрела на меня с презрением, которого не позволяла себе в присутствие вожака, но всё же неохотно ответила:
– Воины будут благодарить богов, за хорошую охоту.
– Отлично! – обрадовалась я.
Наконец-то могу вернуться к себе в комнату и закончить этот ужасный вечер, но моя надежда разрушилась, не успев, насладится радостью. Стоило встать, как тяжёлая рука Гертан опустилась на моё плечо.
– Сядь! – рыкнула она, смерив меня грозным взглядом. – Богов нужно благодарить всем, а тебе не помешает попросить у них милости и лёгкой смерти.
Я недовольно дёрнула плечом, сбрасывая тяжёлую руку хашури, и опустилась обратно на шкуру. Молиться чужим богам не собиралась, но озвучивать этого не стала, опасаясь получить в ответ агрессию.
Неожиданно за спиной раздался глухой стук барабанов, они отбивали монотонный ритм, погружая всех присутствующих в трансовое состояние. Любопытство взяло вверх, и я развернулась, чтобы лучше видеть происходящее.
В центре площади, возле костра, появились воины, выстраиваясь полукругом. Их лица были покрыты белой краской, изображая череп. В руках они держали огромные, начищенные до блеска тесаки, опасно бликующие от огня.
Барабаны принялись набирать темп, и хашури задвигались, сначала переминаясь с ноги на ногу, потом начиная подпрыгивать невысоко, крутясь при этом на месте. Чем быстрее били барабаны, тем выше и неистовей становились прыжки хашури, их лица искажали звериные гримасы, а длинные клыки, которые они скалили, придавали образу свирепости.
По моему телу побежали мурашки страха, и я непроизвольно обняла себя за плечи, стараясь, успокоится и не дать панике овладеть мной.
Когда танец достиг своего апогея, в ход пошло оружие. Воины орудовали тесаками с такой скоростью, что глаза не успевали следить за их движениями. Круговые вращения во все стороны, словно их руки были на шарнирах. При этом воины издавали такой рёв, что волосы от ужаса шевелились на затылке. Я представила их врагов, которых они просто крошили налево и направо, беспощадно и не раздумывая. Страшные, жестокие хашури, с нечеловеческой силой и скоростью.
Не хотела бы встретится с ними в открытом бою. Кульминацией ритуала стал момент, когда появился вожак. Он нёс над собой огромную голову быка, с которой капала кровь, оставляя кровавые дорожки на его теле и земле. Я видела, как напряжены его мышцы от этой ноши, но Шакар даже вида не подал, насколько тяжела голова быка. Выйдя в центр, он пронёс вокруг костра трофей и остановился.
– Ами варат Баллум!* – прорычал он на всю площадь.
– Ами варат Баллум! – вторили ему воины, потрясая тесаками в воздухе.
Шакар громко зарычал, напрягая мышцы и бросая в огонь голову быка, повторяя, как мантру: «Варат Баллум! Ами варат Баллум!». Жертвоприношение состоялось, огонь поглотил трофей с жадностью голодного зверя, взвившись столбом к небу.
Вожак принялся бить себя в грудь кулаками, с такой яростью, что, казалось, пытался выбить из себя душу, при этом он издавал низкое утробное рычание. Воины повторяли за ним, также выражая свою благодарность богам.