Обвела безразличным взглядом комнату, маленькая и совершенно пустая, кроме кровати и тумбочки возле неё, ничего больше не было. Кто-то заботливо укрыл меня пледом, перед этим стянув грязную рубаху. Надеюсь, это была Мария, а не хозяин дома. Вспомнила, как Мартин нагло ощупывал моё тело, и передёрнула плечами от неприятного чувства. Отмахнулась от назойливой мысли, буду считать, что это сделала женщина. Стоило только о ней вспомнить, как дверь открылась и на пороге появилась служанка.
Морщинистое лицо выражало крайнее недовольство, кустистые брови нахмурены, тонкие губы поджаты. Она уставилась на меня не моргая, словно пытаясь прочесть мысли. По телу пробежали мурашки от столь явной враждебности, как будто я заклятый враг, а не гость в этом доме, хотя гостем меня назвать тоже было сложно.
– Вставай, пора поесть и идти мыться, – проворчала женщина и бросила на постель какую-то тряпку.
Я медленно села на постели, плотно укутавшись в плед по грудь, посмотрела на женщину с таким же недоверием и враждебностью.
– Ну, чего уставилась? Сказано же, вставай, одевайся! – повторила она злобно.
Развернувшись, женщина вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Проводив её возмущённым взглядом, взяла в руки брошенную ткань, это оказалась такая же рубаха, которая была на мне вчера.
«Неужели другой одежды у них нет?» – подумала раздражённо, понимая, что вновь придётся ходить непонятно в чём.
Встав с кровати, почувствовала боль в затёкших мышцах, дорога пешком далась нелегко и теперь всё тело ломило. Натянув тонкую рубаху, сверху решила накинуть плед, не желая расставаться с теплом. Пол оказался холодным, а мои забинтованные ступни, прострелило неприятной, колючей болью.
– Ай-яй-яй… – прошипела я, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь приспособиться к болевым ощущениям, и вдруг застыла, удивлённо прислушиваясь к себе.
Неужели ко мне вернулся голос?! Я вновь могу говорить?!
– Божечки, хоть одна хорошая новость… – произнесла медленно, наслаждаясь вибрацией в горле. Правда, голос оказался сиплым, словно у простывшего человека, но это не смогло омрачить моей радости. Быть немой в этом мире просто ужасно! Тебя и так-то за человека никто не считает, а без голоса тем более.
– Сколько раз повторять, топай, давай уже! – рявкнула Мария, вновь заглянув в комнату и глядя на меня исподлобья.
– Да, иду я, иду, – буркнула возмущённо, направляясь к двери. – Не женщина, а цербер какой-то!
В большой комнате, где меня вчера оставили бандиты, никого не было, да и весь дом казался пустым. Печь топилась, потрескивая поленьями и давая тепло дому, пахло едой, а вокруг царил идеальный порядок. На столе уже стояла миска с кашей, чашка с молоком и кусок свежего хлеба.
–Садись, ешь, – скомандовала служанка.
– А где хозяин дома? – спросила женщину, чтобы немного развеять враждебность.
– Не твоего ума дело, – ответила она, направляясь к сундуку, который стоял за печью.
Пожав плечами, принялась за обед, отказываться от еды не собиралась. Мне нужны силы для побега, который я планировала с самого начала, просто план ещё не придумала. Когда миска опустела, а кружка вернулась на стол, Мария поставила передо мной кожаные сапожки на тонкой подошве.
– Одевай и топай за мной! – приказала она, взяв приготовленную охапку вещей и направляясь к двери.
На улице оказалось темно и сыро, и я остановилась, поёжившись и чувствуя, как тело окутывает ночная прохлада.
– Я что же сутки спала? – спросила удивлённо, глядя в ночное небо. Оно казалось чужим, и даже звёзды сверкали не так ярко.
– Так, после хозяйской настойки все так спят, зато раны быстро заживают, – проговорила Мария и пошла в сторону деревни, и я последовала за ней.
Деревенька оказалась небольшой, всего домов десять. Только в некоторых окнах ещё горели ночные лампады, видимо, время было позднее и люди уже спали. Мы прошли по улице, никого не встретив, и даже собаки спрятались в будки. Дойдя до крайнего дома без окон, остановились. Женщина потянула на себя массивную дверь, та скрипнула и отворилась, обдавая нас горячим паром и травами.