Энур слушала, как догорает огонь, смотрела на многоликую Луну, плывущую по небу. Она молила Пастуха и Великое Солнце даровать ей смерть. Сколько зим она встретила? Энур могла сказать, что больше ста пятидесяти, но меньше двухсот. Скольких она проводила по Туманной дороге? Слишком много имен жгло ее языками пламени, кусало искрами.
У каждого из нас своя тропа в этом мире и тебе решать под Солнцем или Луной ее пройти. Тропа Энур была длинной, извилистой, пересекалась с множеством других троп, оставляла на них свой след. Дар или проклятие? Испытание? Великое Солнце мудро, но его огонь чаще опаляет, чем утешает.
Энур повернулась к Глори. Она спала на боку, повернувшись к костру, прижимала перепачканные пальцы к щеке. Даже глубокий сон не придал мягкости ее фигуре и чертам лица.
Они встретились туманным вечером десять лет назад. Энур увидела, как из тумана выплывает маленькая фигурка. Когда девочка вышла к костру, Энур разглядела ее. Дорогое изорванное платье, на грязном лице чистые дорожки от слез. Спутанные заляпанные волосы. Босая. Энур заглянула в глаза девочке. Прямой, упрямый, отчаявшийся взгляд. Так люди смотрят или когда идут убивать, или когда идут умирать и пламя Великого Солнца их не страшит.
Энур молча протянула руки к девочке. Дети и звери тянуться к тем, кто их понимает и видит. Энур умела слышать голос ветра, чувствовать боль живого и читать веления души по глазам. Ребенок с потемневшим разумом и проступившей душой зверя упал на руки Энур. Пригрелся. Энур молча качала девочку на руках, словно малышку до тех пор, пока она не уснула. Затем уложила девочку рядом с собой. В свете догорающего костра вглядывалась в ее острые, угловатые черты лица. Тревожную складку возле губ.
Туман отступил от них ближе к утру, когда Энур приняла важное для себя решение. Если девочка не пожелает остаться подле нее, то она последует вслед за этим ребенком, чтобы часть тропы пронести ее на руках. С этой мыслью Энур спокойно заснула.
Утром она отмыла, переодела свою запасную одежду ребенка. Разделила с ней простую трапезу, пара вареных картофелин, луковица и родниковая вода. Девочка ела аккуратно, с достоинством, словно Энур подала ей лучшие кушанья Ативии. Энур тогда улыбнулась своим мыслям, что завтракает с маленькой королевой. После завтрака Энур задала вопрос девочке и это были первые слова за утро. Девочка кивнула.
Через неделю она заговорила. Спустя месяц рассказала Энур о том, кто она такая. Еще полгода понадобилось, чтобы Глориана первый раз улыбнулась Энур.
Великое Солнце мудро. Встреть Глориана в тот момент другого человека, который помог бы взрастить ей пробудившего свирепого внутреннего зверя, то душа ребенка была бы загублена. Энур помогла Глориане стать собой, научила гордиться своими шрамами и влюбила девочку в Ативию с ее дубравами, резкими ветрами и склочными торговцами. Сумела показать души разных мест.
Но огонь Великого Солнца опаляет. С каждым новым днем Энур влюблялась в девочку все сильнее. Для нее Глори стала утерянной семьей, самым близким человеком. Единственным человеком, который сумел подойти к ней ближе всех. Как дитя для матери, или горячо любимая младшая сестра. Энур смотрела на взрослеющую Глори и одна мысль жгла ее. Однажды ей придется похоронить Глори, когда она ступит на Туманную тропу. Энур умоляла время бежать вперед медленнее, но тщетно. Годы мелькали, сезоны сменяли друг друга. Глори обрела свои мысли, поступки, увидела свою тропу, а Энур отдалялась от нее все дальше в своем бессмертии.
Смерть не жестока, она милосерда и неумолима. Глори уйдет по Тропе в свое время, а Энур останется здесь, чтобы помнить Королеву. Она останется здесь пусть даже душа ее почернеет от горя. Великое Солнце освещает наш путь, но лишь для того, чтобы люди ясно видели, что их ждет.
Энур видела. Видела и страшилась.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов