Порой Гарри ловил себя на том, что он будто перестраивался изнутри. Будто кирпичики, из которых состояла его личность, медленно, но неумолимо передвигаются, создавая что-то более плотное, надёжное, неумолимое. Но всё это происходило через боль и осознания. Только так. Всё чаще он порывался поговорить с Драко. Серьёзно, дотошно, о прошлом. Рассказать, как любил его. Что чувствовал. Что пережил. Но устоявшийся мир не хотелось терять. А Драко каждый раз при хотя бы вскользь произнесённом упоминании об их браке тут же зажимался. Вместе с тем, в какой-то момент выбирать не пришлось. Всё сложилось само, и Гарри приоткрыл Малфою пусть и не большую, но важную часть своего прошлого. В какой-то степени он чувствовал свою долю ответственности перед Драко, ведь тот был к нему с душой нараспашку. Хоть и не обо всём, но о многом. А Гарри про себя всё ещё молчал. И пусть это была вынужденная откровенность, к которой и сам Поттер не был до конца готов, но она принесла некоторый покой в его сердце. А Драко… Драко после той обнажённой фотосессии стал его избегать. И Гарри снова не давил, понимая, что, возможно, теперь самому Малфою нужно время, чтобы это принять. Так ярко, чётко. Не то, что вроде бы подразумевалось. А в лоб. Как на духу.
Когда Поттер пытался понять Драко, он довольно часто приходил к выводу, что что-то в нём самом перегорело. Что его расстраивает и раздражает это повальное «я сам». Но наблюдая за ним на съёмках, общаясь, не важно, как: по видеосвязи или лично, он не мог им не восхищаться. Не мог отвести глаз от его света, того самого, который остался неизменным, с самого их детства. И всё чаще он видел этого нового Малфоя потрясающим, невероятным, в чём-то достойным подражания. Даже в вопросе с Экобьюти его поступки и позиция были показателем достойного, уверенного в себе, спокойного выхода из кризиса, а не привычной драмы. Уж в этом-то моменте можно было на десятки часов наполнить свой канал контентом о страданиях. Гарри очень переживал о том, что Драко не захотел поделиться тем, что произошло с ним на Хэллоуин. Но сначала разозлился, потом не хотел давить. И глядя, как Драко справляется, где-то внутри понимал, что обязан дать ему эту свободу. Он был уверен, что надави он посильнее, увлеки его в спокойную, наполненную заботой беседу, он сможет его разговорить. Особенно, если будет его любимое просеко. Но это будет неправильно. Это понимание тоже пришло к нему уже на «Иллюзяих». Однако такой поступок тоже был бы своего рода насилием. И как бы не жгло волнение его сердце, он не стал.
Тем сложнее оказалось принять его решение выйти на контакт с Забини. Он тоже видел эту провокацию, и понадеялся, что Драко проигнорирует его. Поступит умно. Не станет ввязываться. Однако ошибся. Преодолевая свой страх, Ледышка решился на открытый диалог. И это бесило Поттера, бесило сильно. Потому что Блейз умел забраться ему под кожу. И пусть это было давно… Да ещё и этот новый Малфой… Вёл себя по новому.
Всё чаще за довольно короткий промежуток времени между их откровенной фотосессией и этим бесшабашным решением об интервью с полиграфом, о котором он узнал от Панс буквально за пару часов до эфира, — страницу Зи_Зи_Зи Гарри игнорировал, чтобы не сорваться, Потти стало казаться, что Драко… Изменился не только в плане личности. Что он… Этого даже в мыслях Гарри для себя не произносил, но румянец на щеках, его взгляд, его прикосновения… Ответы невпопад. Это злило неимоверно. Будь это два года назад, Гарри был бы слишком счастлив, чтобы не позволить себе поверить во что-то подобное. Но не сейчас. Не сейчас. Однако такого Малфоя он не понимал. И это непонимание, оно путало, выбивало из колеи, заставляло выбирать старые модели поведения, и лишь осознанностью и усилием воли Гарри себя останавливал. И услышать подтверждение, что он был прав, не доверяя внутреннему чутью, — так легко обмануться, когда… Дальше мыслям он не позволял развиться. И когда снова, на этот раз с подтверждением этой хитроумной машинки, он услышал, что для Драко он лучший друг, не смог сдержать эмоций. И разочарование было не самой очевидной. Зато в голову легло ясное и понятное оправдание — этот новый Малфой ведёт себя по новому, но чувства его неизменны. И это просто теперь такое у него общение. И точка.
Единственное, чего Гарри не брал в расчёт, — это почему же это так злило. Даже не так — бесило. А Колин только подлил масла в огонь.
Гарри понимал, что да, он не обо всём с ним говорит. Но они уже обсуждали это, и Колина это устаивало. Более того, он и сам не во всё посвящал Поттера, и это Гарри в нём нравилось. Что в вопросах, которые были точками соприкосновения, они открыты и искренни, но есть и что-то своё. Нравилось, что Колин самостоятельный, может хорошо управлять своими эмоциями, потому что практически любой разговор он вёл из головы, а не откуда-то из больных переживаний. Нравилось, что они сохраняют личную свободу, оставаясь близкими людьми. Но в тот вечер стало очевидно, что что-то изменилось, и теперь это нужно обсудить. Только сил не было. И вопрос, который Колин ему задал… Гарри не хотел знать на него ответа. Не хотел копаться в себе ещё и об этом. Би многое ему помог в себе увидеть. И он же сказал о том, что не всегда нужно гнаться за тем, что внутри у тебя на самом деле происходит, со скоростью гоночного болида. Время для осознания своего душевного мира, для поиска правильных ответов — оно ценно и очень значимо. Но рассчитывать, что можно понять о себе всё за один сеанс у психотерапевта, — это обманываться. Слой за слоем, шаг за шагом. Этот конкретный шаг Гарри не готов был сделать. Он ему был не нужен. Не сейчас. Зато разговор с Драко расставил знаки препинания. Это действительно было ошеломительно — понимать, что Ледышка на самом деле так многовекторно видит его в своей жизни. Так же широко, как и сам Гарри. Во всех сферах. Ну. Очевидно, кроме одной, но это уже были старые новости, это уже давно стало прошлым. Детская обида на самого себя за то, что чуть не позволил себе поверить во что-то невероятное, почти улеглась, а её причины оказались полностью игнорируемы. И когда вопрос с Малфоем был разрешён, Потти понял, что вообще-то это было симметрично. Он тоже не мог нормально себя чувствовать, пока они с Драко были в ссоре. А после того, как друг ушёл, не оставшись на ужин, стало проще воспринимать проблему в его личной жизни. И с этим вопросом нужно было что-то решать. И пусть он не готов делать это сегодня, прямо сейчас, о чём он и сказал Колину прямо, но он сможет всё наладить. Поговорить. Определиться. Потому что терять Колина он не хотел. С ним было хорошо, уютно, спокойно и радостно жить.
Окончание съёмок и вечеринка в честь этого события внесла дополнительную ясность в личную логику Поттера. Один лишь недолгий разговор с Би дал ему понять, что же его так выносит от этого нового Малфоя.