— Вы с Драко обсуждали Колина?
— Иногда. Не в том контексте, как ты думаешь, — они брели вдоль корпуса больницы, медленно приближаясь ко входу. — Драко относится к нему неплохо. Правда, неплохо… А я… Я так и не рассказала ему, что видела в ту ночь перед Рождеством. А я видела зависть. И боль. И ярость. Когда твой Криви смотрел на фото, которое только что снял, его лицо было похоже на страдающую маску.
— Что он снимал?
— Вас, Гарри. Тебя и Драко, когда вы разговаривали. Не знаю, что у вас там за идиллия. Как у вас там, хорошо или плохо. Но я видела то, что видела. Опасность. Я видела, что Криви не спокоен. Не ровен. Что его колбасит. Просто он умеет хорошо держать лицо. Но дай ему лишних пару стопок, и всё встанет на свои места. Я видела такое в зеркале, пока мне башню не сорвало. Так что… Веришь ты в это или нет, мне плевать. Но я сказала Прюэтту, что Колин ревновал. И я сказала, что он мог. И я знаю, что это он. Твой суперидеальный. Предупредительный. Всепрощающий. Всепонимающий. Всепринимающий… — взгляд Паркинсон горел огнём, и она остановилась, перед тем как войти в двери больницы. — Таких людей не существует, Поттер.
— Мы не врём друг другу, Панс! — воскликнул Гарри в смятении. — Обо всём важном, что касается нас, мы говорим друг другу! — вдруг он осёкся и глаза его забегали по тротуару. Пансифора не стала дожидаться, что ещё ей выдаст этот идиот и ушла к Тэдди. В конце концов, ребёнку давно пора пообедать. А ей остыть. Герм вернулась к своему спасённому. Вряд ли эту девушку можно исправить. Как бы Герм ни старалась, она всегда будет кого-то спасать.
Гарри же постоял в оцепенении несколько минут. А потом направился в здание, чтобы найти Кэтти.
— А где мисс Бэлл? — та самая полноватая женщина была за стойкой одна.
— Сдаёт дела. Даже до конца смены не дали доработать…
— Но… Почему?
— А вам-то какое дело? Медработник не должен ошибаться. Особенно в том, в чём ошиблась она.
— Почему?
— Потому что супруги уполномочены принимать медицинские решения. И если бы его приняли вы, а потом… Последствия…
— Но я так или иначе уполномочен! Это в брачном, в документах о разводе, даже в завещании и последней воле! У нас обоих! У нас кроме друг друга никого нет!
— Хм… Позвоню Белатриссе… Суббота, конечно… Но вдруг что-то и выйдет. Она… А зачем она вам?
— Мои вещи. Рюкзак… Я в палате их не нашёл, у Драко тоже…
Женщина — Молли Уизли, как гласил её бейдж, нагнулась пол стойку и выудила оттуда что-то объёмное.
— Ваш? Не успели отнести в бюро…
— Мой, — выдохнул Гарри. — Я… Спасибо вам!
Он схватил свои вещи и огляделся в поисках розетки.
— Всё, что вам может понадобится, включая туалет, находится в зале ожидания для посетителей. Я, конечно, понимаю и в чём-то разделяю политику Стюарта… Но вы уж слишком вольно здесь шастаете…
Потти кивнул и ушёл в нужную сторону. Время, пока телефон словил необходимое количество заряда для включения, казалось вечностью, и вопрос, который отравлял язык, заставляя его кончик щипать от нетерпения, создавал лишнюю нервозность. Он в три погибели согнулся у диванчика, чтобы провод не натягивался. Колин снял трубку с пятого гудка и не успел даже поздороваться.
— Почему ты никогда не говорил, что влюблён в меня ещё со школы, Колин?
— А… А почему это важно сейчас? Как Малфой? Как ты? Я пытался звонить. Но…
— Колин, почему ты никогда не говорил, что влюблён в меня с самой школы?
Тот вздохнул, крикнул кому-то, что перерыв пятнадцать минут и послышались шаги по паркету.
— Ну, потому что едва ли то чувство, что я испытывал в школе, можно назвать любовью… Мне было стыдно и неловко за своё слепое восхищение и отчаянные попытки обратить на себя твоё внимание.
— Ты показывал мне всего несколько снимков, но ведь их было больше, так?
Тишина на той стороне была тяжёлой и колючей. Будто огромный стальной стержень давил куда-то прямо в грудь.
— Их было больше. Я много снимал в то время, учился, экспериментировал… Удачные я оставил, остальные были ни к чему… Откуда эти вопросы? Малфой очнулся? Он что-то сказал?
— Драко упоминал, что ты таскался за мной всю старшую школу, но это было не сегодня, Колин. Я хотел поговорить с тобой об этом, но времени на спокойную беседу не нашлось…
— Я был увлечён тобой, Гарри. Да, это так. Но когда мы вновь встретились… Я стал по-настоящему узнавать тебя. И понял, что те эмоции, что жили во мне давным-давно, они ни в какое сравнение не идут с тем чувством, которое есть сейчас. Я люблю тебя. Я жизни своей без тебя не представляю. Её просто нет… Послушай, мы поговорим об этом столько, сколько ты захочешь, но ты можешь мне сказать, наконец, что с Малфоем? Ты звучишь так, будто случилось что-то страшное…
— Он пока без сознания. Скоро должен очнуться. Здесь Тэдди… Мне нужно идти. Надеюсь, твои съёмки проходят удачно…
— Всё… Хорошо. Звони мне. Мне нужно знать, что ты в порядке. Люблю тебя.
— Да, я позвоню, Колин…
Положив трубку Криви уже знал, что что-то ужасно изменилось. Ни разу не прозвучало их «детка». Ни разу в голосе Гарри не проявилось тепло и нежность, которые неизменно грели и вдохновляли. Вопрос только, что же произошло? Если Малфой ещё без сознания?
Гарри же пошёл к Малфою. На часах было четыре дня. И Драко вот-вот должен был прийти, наконец, в себя.
Поттер в его палате чувствовал себя уютно. Он занял место Тэдди, как только они договорились, что завтра Панс с самого утра привезёт его. Она обещала держать Гарри в курсе по поводу Герм, сам набирать ей он не решался, чувствуя неуместную, но неумолимую вину. Что что-то не так Потти заметил лишь ближе к шести. Малфой так и не очнулся, но Гарри так ушёл в свои мысли, что не уследил за временем. Только вопрос Стюарта вывел его из размышлений. Неприятных, спорных, утягивающих глубоко в себя.
— Он не приходил в себя, ведь так?
— Да, сэр… Это плохо?
— Это немного необычно. Но ещё суток не прошло с происшествия. Пока рано бить тревогу, — он проверил показания, анализы и зрачки Драко, в потом продолжил. — Да, всё выглядит нормальным. Возможно, его организму требуется чуть больше времени… А вас там очень настойчиво требуют… Часы посещений уже окончены, так что… Пожалуйста, пообщайтесь не здесь. И вам бы не помешало освежиться. И поесть.
Голода Гарри совсем не чувствовал. Но проверив телефон, увидел, что пропущенных у него десятки.
— Спасибо. Я просто хотел быть рядом, когда он очнётся.
— О, это очевидно… Я вас позову, если что… Идите…
И Поттер пошёл. Нев нетерпеливо топтался в холле с ноутбуком под мышкой.
— Ты переместился в прошлый век? Телефон тебе на что?! Ах да, кроме твоего Драко ничего ведь не важно… Я между прочим под статью мог попасть! И всё ещё могу! — шёпотом добавил Невилл.
— Рассказывай. С Драко всё ещё не ясно, понимаешь… И с Колином теперь тоже. Он…
— Заткнись, и просто посмотри. Я знаю, что ты так никогда бы не поступил. Но я не ты. А Панс не обременена той же наивностью и олдскульными понятиями чести, что мешают жить тебе. Просто смотри. Вот, наушник. Там есть видео и аудио.
Поттер молча сел на диван и положил ноутбук на колени. Нажал на первый файл. А потом ещё и ещё. «Таскаться» даже близко не отражало тот объём материала, что был здесь. Фото, сотни, тысячи. Видео… Аудиодневник с описанием и комментариями о нём. И голос был знаком до каждой интонации. Колин выглядел одержимым. Звучал так же. Здесь были и расписание Потти, и его рацион, Господи, даже его отметки. Его ученики, его скейт, попавший на помойку после неудачного прыжка… Все его награды… Неудивительно, что ему было так легко с Колином. Он знал всё о Гарри. Знал, что его злит, что радует, что смешит. И все «удивительные» совпадения… Были результатом слежки. Колин был настоящим сталкером. Это пугало, но и объясняло многое. Например, что вопросов про Драко он не задавал. Он многое и так знал и видел в объектив камеры. Вопросы были просто ни к чему.