Гарри всё время пытался быть рядом, опекая, защищая, периодически оглядываясь. Он понимал — и даже говорил об этом Драко — что это ненормальный страх, нелогичный. Колин Криви в розыске, он не станет рисковать своей свободой, раз уж решил бежать, оставив, кстати, все свои вещи в доме Поттера, зато подтерев всё, что можно, из сети. Но беспокойство за безопасность Малфоя не давала им обоим выдохнуть. Ледышка видел, что Гарри волнуется, понимал, что ему тоже не просто, и в конце концов, две недели спустя, привёл его в офис одной из частных охранных компаний.
— Выбирай. Выбирай мне охранника, Гарри, потому что мы так оба сойдём с ума. Жить с тобой я не могу, и более того, у тебя школа, у тебя свои дела, у меня — свои. Я не могу видеть тебя таким, а ещё я понимаю, что ты прав. Если твой шибанутый бывший теперь жалеет, что меня не прикончил, то он может попытаться повторить. Какими бы ни были его причины. Так что… Выбирай.
Гарри несколько минут тупил, а потом будто выдохнул.
— Господи, Драко. Ты знаешь, что ты просто… Лучший генератор идей из всех возможных… Я уже голову сломал, думая, как тебя на это уговорить… А ты…
— А я просто хочу видеть тебя спокойным, весёлым и собранным. Но так и знай, ты выбираешь охрану для меня. А я для тебя. Потому что я тоже волнуюсь. Панс мне всё рассказала… Про зоопарк и про Рождество… И вообще, Гарри, это не обсуждается.
— Признай, ты просто хочешь тоже посмотреть на их физподготовку… — сказал Потти двадцать пять минут спустя, когда их проводили в зал для тренировок. Драко тогда долго не мог подобрать остроумный ответ. Как вообще можно было пошутить, если единственный парень, о котором он мог думать в этом плане, сидел рядом.
— Меня намного больше впечатлил их курс по аналитике и психологии поведения, — в конце концов ответил он и сделал, наконец, выбор.
Так они обзавелись двумя хвостиками и довольно серьёзной статьёй расходов. Но на этом ни один из них даже не думал экономить.
Получив уведомление о выпуске новой публикации, Драко выключил компьютер и написал Грегори, что готов выезжать. Тот подогнал машину. Дорога в центр была всегда возможностью заняться чем-то полезным, но сегодня Малфоя накрыли воспоминания.
Когда вопрос с безопасностью оказался решён, у них с Потти почти до конца апреля просто не было времени даже потусоваться. Они снова перешли в режим онлайн-общения, будто находились где-то далеко друг от друга. Драко решился сделать публичное заявление о событиях на презентации, осветив и то, что произошло с ним на Хэллоуин. Признаться в этом было всё равно не просто. Но рядом были друзья, и это значительно облегчило задачу. Имени своего обидчика он не называл, но слухи ходили. Разные, и верные в том числе. Ледышка ссылался на тайну следствия и никак не комментировал. Естественно, после всей той паники, которая разгорелась вокруг его загадочного обморока, да ещё и молчания Потти, который вообще забыл о своём канале на эти несколько суток, Драко много времени уделял своей интернет-жизни. Тут же было письмо и от Джона, который предлагал истребовать компенсацию, которую Малфой заплатил Экобьюти, и более того, уже подал часть документов в процесс. А ещё отписался, что сделку с продажей дома тоже удалось отстоять, хотя Драко уже и забыл о том, что этот вопрос мог стать проблемой. Гарри же на время приостановил обновления на канале, оставив только соцсети, и то делился редко и по делу.
В тот вечер, после беседы с Сири, после осознаний и таких нужных Драко объятий, они ещё долго болтали о том, какую шумиху подняли их подписчики, но тему с Криви обходили стороной. Ледышка едва выгнал Гарри домой — тот выглядел так, что было очевидно: он устал и ему нужен отдых, тем более, что у него были свои планы, своя жизнь, поставленная из-за Драко на паузу. А ещё Потти периодически порывался что-то сказать, но едва открывал рот, как зависал на полуслове. И как бы Малфою ни хотелось провести с ним ещё время, он понимал, что это правильное решение. Что обоим нужно многое осознать и прожить, то, что рядом друг с другом они сделать просто не смогут. Тогда же он с удивлением ответил на вопрос Гарри о том, кто и когда менял замок на выбитой им двери. Драко тогда заказал ремонт практически на завтра же, но переночевать ему пришлось с поломанной дверью, и Поттер с трудом воспринимал информацию, что Ледышка-истеричка не боялся. Не боялся повторения отравления, не боялся кого бы то ни было вообще. Малфой ответил, что тогда его беспокоили совсем другие моменты, и да, он боялся тогда совсем других вещей.
Драко отзвонился Герм сразу, как только посадил Гарри в такси. Она назвала его в той беседе поломавшейся в самый ненужный момент Королевой Драмы, и уточнила адрес Потти. До Ледышки дошло то, что она имела в виду, только через какое-то время. Тогда же он свято верил, чтт делает другу «как лучше», даже не спросив, что для него этим «лучшим» являлось в тот момент.
Каким бы ни было расписание обоих, парни после нескольких дней в состоянии непонятном и напряжённом, не сговариваясь, оказались в «Котелке желаний». Точнее, они, конечно, говорили об этом, но решение приняли в одно одно то же утро. Благодаря нескольким встречам с профессором Трелони им удалось осознать и конструктивно пережить травму. И здесь не только о самой опасности для жизни… Гарри переживал нападение на Драко очень детально и масштабно, а тот факт, что они проходили терапию раздельно, позволил обоим проговорить свои чувства без стеснения. Но об этом Драко узнает позже. Справиться обоим с последствиями этого события удалось довольно быстро, и тут уже психоаналитику довелось удивляться, насколько методы её коллеги оказались действенными. Доктор Сириус Блэк не только дал возможность Поттеру не бояться терапии и входить в неё с открытыми глазами, но и показал Малфою те его теневой стороны, на борьбу с которыми у неё, как у специалиста ушли бы месяцы… В этом случае на всё про всё ушла буквально пара недель — рекордные сроки для профессора Трелони. Беседы с ней помогли им конструктивно выйти из тех травмирующих событий, и хотя это отняло у них на самом деле не так много времени, оба в этом остро нуждались, ставя эти сеансы в приоритет. Оба понимали, что им это нужно. Драко, чтобы свои озарения от беседы с Би уложить по полочкам, не путаться в собственных мыслях, а Гарри, чтобы вывести весь мусор из эмоций и чувств по поводу Колина, которые ошмётками оставались висеть в его душе. Кто из них сильнее переживал эту психологическую травму, даже профессор затруднялась сделать вывод, потому что для Потти всего несколько дней стали глобальной точкой невозврата. Не только из-за поступка Колина, но и из-за всех тех мыслей, что он позволил себе обдумать. Тот факт, что терапия проходила лично, дало обоим проговорить вслух те моменты, которые раньше не обсуждались так прямо ни с кем, и дышать стало легче. Они иногда обсуждали какие-то моменты о ходе лечения. Однако некоторая дистанция между ними была необходима. На свободный вдох. На минуту с собой.
Уже после окончания сеансов Герм как-то рассказала, что произошло в тот вечер, когда Гарри уехал домой. Её безапеляционное и дерзкое: «Поттер, клининг вызывали?», спасло и его, и дом от разрушений. Они до раннего утра выгребали все вещи Криви, чтобы сложить в пакеты и отправить на благотворительность. Самым печальным в этом было то, что фото Колина были действительно талантливыми. Он снимал детский дом, снимал много важного. И Герм приняла решение за Потти. Она сложила всё в несколько коробок, чтобы отправить родителям Криви. Гарри не возражал. Он вообще только молча слушал её указания и заговорить решился, лишь когда последние пакеты были сгужены внизу, дожидаясь грузовика. Герм понимала, что ему нужно высказаться. Поэтому просто сидела в кресле, поджав ноги, и слушала его. А потом повторила свой совет про помощь специалиста.