Вместе с ровным дыханием к ней вернулась способность мыслить.
— Как вы это сделали?
Вильгельмина с легкой опаской посматривала на мужчину. Густав назвал его герцогом… Ну да по одежде понятно, перед ней важная птица: облегающий фигуру сюртук со стоячим воротником, муаровый канареечный жилет с контрастной отделкой, фиолетовый шейный платок с драгоценной булавкой. Плюс волевой взгляд, многочисленные перстни и… и знак канцлерского достоинства на груди, толстая золотая цепь с печатью. Сглотнув, Вильгельмина поняла, что знает его имя – Арман дер Хольм.
— Сделал – что?
Арман подошел, помог ей подняться.
— Вы не пострадали?
Он бегло осмотрел ее и, неодобрительно цокнув языком, протянул носовой платок:
— Утрите лицо. Платок можете не возвращать.
— Ваша светлость.
Вильгельмина сделала запоздалый реверанс, с настороженным любопытством поглядывая на жениха. Так вон он какой! Староват, явно холоден, но зато защитил ее от врагов. Один плюс и два минуса.
— Простите, что до сих пор не навестил вас. – Арман подставил ей локоть, пришлось на него опереться. – Дела. Из-за болезни его величества я до ночи пропадаю в рабочем кабинете, завален просителями и бумагами. Надеюсь, вы хорошо добрались, а данный инцидент – единственная неприятность, которая вас постигла.
— И все же как вы это сделали?
Вильгельмине не давал покоя недавний полет Густава.
— Да что именно, элафа? – Арман сдержанно рассмеялся, одними губами. – Припугнул зарвавшихся мальчишек? Увы, Великому герцогу нет до них никакого дела, а их мать и вовсе напоминает квашню. В ней нет ни капли разума.
— Не боитесь говорить такое при мне, вдруг я донесу?
— Я – боюсь? – Теперь Арман рассмеялся от души. – Это меня надлежит бояться, элафа. Всем и вся, запомните.
— И даже королю?
Она вступила на тонкий лед.
— Иногда.
Кожа Вильгельмины покрылась мурашками. Он сказал это так… Словно и не думал шутить.
— Куда мы? – спохватилась она, обнаружив, что они направляются вовсе не в восточное крыло.
— В мой кабинет.
Заметив, что Вильгельмина побледнела, Арман счел нужным добавить:
— Не бойтесь, я давно не мальчишка и не собираюсь брать вас силой. Как женщина вы мне интересны.
— Вас привлекло мое происхождение?
— А вы не глупы! Возможно, мы поладим, моей матери вы точно понравитесь. Она тиха, мила и не сует нос в чужие дела, чего и вам советую.
Вильгельмина поняла намек, распространяться о полетах Густава не стоит.
— Мы поговорим и заключим брачный договор. Так как вы старше шестнадцати лет, потребуется ваша подпись. Если окажетесь покладистой, уже сегодня утрете нос своим недругам. Мое кольцо на пальце стоит дороже всех украшений Великой герцогини.
— А если я не соглашусь? – Вильгельмина предпочитала заранее прояснить все варианты.
— Вернетесь домой, в Майен, и закончите век чьей-нибудь приживалкой.
— Ваша светлость не оставляет мне выбора.
— Так сделайте правильный, сберегите мое время и ваши нервы.
[1] Бруксы – один из видов вампиров, исключительно женщины, в ночное время принимающие облик птиц и пьющие кровь своих жертв.
[2] Сильф (женская форма – сильфида) – духи воздуха.
[3] Принцами (принцессами) считаются дети, племянники и племянницы, двоюродные братья и сестры, внуки монархов. Одновременно они являются герцогами королевской крови, иначе Великими герцогами Славия. Однако их супруги, за исключением жен братьев и сыновей монархов, не считаются принцессами, пусть к ним и обращаются «ваше высочество». Мужчины через брак с принцессами свое социальное положение не меняют, их дети претендуют только на титулы отца.
Руперт как кузен монарха, сын принца — тоже принц и Великий герцог, Мария – просто Великая герцогиня. К обоим надлежит обращаться «ваше высочество», тогда как к их детям уже — «ваша светлость». Ни Густав, ни Олаф принцами уже не являются.
Глава 5
Вильгельмина зябко поджала ноги: ей внезапно стало холодно. Сложенные на коленях руки побелели от напряжения, однако она смотрела на Армана прямо, как равная.
— Почему здесь нет моей матери, разве не она первой должна подписать документы от моего имени?
И уже подписала, в Майене, иначе бы Вильгельмина не отправилась в столицу.
Уезжали в спешке, слуги едва успели собрать вещи. Матери и дочери не дали толком попрощаться. Кристина Августа пробовала настоять хотя бы на сопровождающем женского пола, но ей отказали, порукой чести Вильгельмины стало данное заочно слово Армана.
— Потому что ее появление сейчас нежелательно, а вы достаточно самостоятельны, чтобы вести дела.