— Секли бы лучше собственных детей, — Арман принял вызов. – Там, где принцесса Кристина только делала робкие шаги, ваш сын давно стал магистром.
Кровь резко прилила к лицу Эрика, руки затряслись.
— Вы… Вы!.. Вы слишком много себе позволяете, герцог!
— Отнюдь.
Арман облокотился о спинку дивана над плечом Вильгельмины, скрестил ноги. По губам блуждала усмешка.
— Надо забрать у него печать, и дело с концом! – встал на защиту отца Руперт. – После выгнать обоих. Пусть байстрючка катится обратно к свиньям в Майен, а он – в свой замок.
Глаза Армана превратились в щелочки. Вильгельмина ощутила сгустившуюся вокруг него тьму – ту самую, которая так напугала некогда теней в соборе. Сама она тоже добела сжала кулаки: так сильно было желание расцарапать Руперту лицо. Если кто-то здесь и свинья, то это он.
— Простите, я не ослышался, вы мне указываете?
Спокойствие Армана напоминало затишье перед бурей.
— Да, — Руперт высоко поднял подбородок, — по праву принца королевской крови, будущего короля.
— Будущего короля?
Арман отнял руку от дивана, встал прямо.
— Здесь присутствуют только две особы, к которым надлежит обращаться «ваше величество», и это явно не вы. Что до принцев крови, то моя гораздо чище.
Руперт заскрежетал зубами и двинулся на оппонента с явным намерением ухватить его за грудки. Арман не предпринимал попытки уклониться, будто хотел, чтобы принц его ударил.
— Перестаньте сейчас же! – вовремя обернувшаяся Елизавета Мария предотвратила насилие. – Тело Леопольда не успело остыть, а вы уже сцепились за корону!
— Так что с последней волей усопшего?
Руперт неохотно вернулся на место.
Елизавета Мария медлила, отчего-то переглянулась с деверем. Ей явно не хотелось отвечать на вопрос, но племянник по мужу торопил. Мысленно он готовился занять пустующий трон. Кто, если не он? Отец уже слишком стар, постоянно болеет, Готлобу хорошо и в Баскии, Ингрид давно отринула мирские заботы, посвятив себя Творцу, у Маргариты из детей только дочь…
Удар получился оглушительным.
— Он назвал Вильгельмину, — вместо свекрови ответила Ирина.
За последнюю неделю она похудела еще больше, фактически на лице остались только большие глаза.
— Все немного не так, — комкая подол юбки, поспешила внести ясность Елизавета Мария. – Леопольд действительно ненадолго очнулся, назвал ее имя. Потом хотел сделать распоряжение, но не успел.
— Ну вот, покойный король хотел, чтобы мы позаботились о разводящей свиней байстрючке. – Укол Армана предназначался Руперту. – Я немного опередил вас, элафы, полагаю, нет смысла скрывать далее. Дорогая, — непривычно нежно обратился он к Вильгельмине, — продемонстрируйте, пожалуйста, всем свою ручку. Пусть они увидят мой перстень, поймут, что отныне каждый, повторяю, каждый, — тут его голос опустился на целую октаву, — кто посмеет оскорбить вас, проявит неуважение, заставит кланяться себе, будет иметь дело со мной. Не надо усмехаться, принц, ни в какой замок я не поеду и никакую печать не верну. Более того, именно мне решать, кто и где из вас будет.
— Почему это?
Руперт насупился, но от новой порции оскорблений воздержался.
— Потому что именно я намерен занять эландский престол. По праву сына принцессы Клод, внука Эрика Четвертого и будущего зятя покойного Кристиана Десятого. Мужа той, которую благословил перед смертью Леопольд Второй. Мне продолжать, или аргументов достаточно?
С тем же успехом он мог обрушить своды дворца.
Ошеломленные родственники быстро оправились и перешли в наступление.
— Неслыханная наглость! – Это Эрик.
— Я говорила Леопольду, но он не желал меня слушать. – Елизавета Мария.
— Вас надо казнить за государственную измену! – Руперт.
— Сынок, зачем, как ты мог? – Клод.
Окруженный беснующимися врагами, Арман лишь усмехался. И заслонял собой Вильгельмину. Его сухопарая фигура напоминала скалистый остров посреди бушующего моря.
— Хорошо, — наконец Арман поднял руки ладонями вверх, — и кого бы вы короновали? Чисто из любопытства.
— Ирину, — бросив на него испепеляющий взгляд, Елизавета Мария встала рядом с невесткой. Начинали формироваться партии. – Прежде я склонялась к другой кандидатуре, но теперь поняла, тот человек недостоин почестей.
— Вдова Леопольда слаба здоровьем, — покачал головой Эрик. – Вдобавок не родила детей. Трон должен отойти к кому-то из Славиев. Больше всего прав из присутствующих у меня. После того, как юный Густав оставил этот мир, именно я стал первым в очереди престолонаследия. Но я отказываюсь от короны. Править должны молодые, негоже подданным хоронить двух королей за один год.