— Они приближаются, — сказала я, и он кивнул, его лицо тут же снова просветлело.
— Хорошо, у меня к тебе небольшая просьба, — сказал он, протягивая руку. — Это адрес моего дома. Если я умру, можешь убедиться, что бы девушку из моего подвала выпустили. Ты можешь оставить парня там гнить, если хочешь, но девушку… — Он вложил сложенный листок бумаги мне в ладонь. — Не дай ей умереть.
Мои губы открылись и закрылись от его слов, шок пронзил меня.
— Это та девушка из «Ройом Д'Элит»? — Я выпалила. Я думала о ней кучу раз с тех пор, как Найл купил ее, и часто задавалась вопросом, что с ней стало. Оказаться чей-то пленницей не казалось намного лучшей участью, но, конечно же, Найл не причинил бы ей вреда, не так ли?
— Может быть. — Он пожал плечами. — Тебе-то какое дело?
— Люди не заслуживают того, чтобы их держали в клетках, Найл, — прорычала я, задаваясь вопросом, не ошиблась ли я в парне. Конечно, он был чокнутым, как фисташка, и явно привык убивать людей, но…
Я действительно не знала, к чему клоню с этим аргументом. Не похоже, что это оправдает Найла О'Брайена.
— Клетка получше, — сказал он, пожимая плечами, как будто это все объясняло. — Кроме того, она у меня в долгу. Не могу же я отпустить ее, пока долг не будет погашен, не так ли?
Его голос звучал так чертовски разумно, что было трудно вспомнить, что мы обсуждали тот факт, что он держал заключенных в своем проклятом подвале.
— Клетка есть клетка, — твердо ответила я, и он поджал губы, обдумывая это, затем слегка пожал плечами.
— Что ж, тогда тебе лучше помолиться, чтобы я умер, и ты смогла пойти и освободить ее. О, и если я выживу, не смотри на этот адрес и обязательно уничтожь его. Никто не узнает, где мой дом, и не доживет до того, чтобы рассказывать об этом истории. — Он подмигнул и натянул свою маску Тираннозавра, оставив меня гадать, была ли последняя фраза шуткой или нет, когда он отвернулся, щелчком отправив сигарету в сторону фейерверка. Они взлетели со свистом, когда бензин загорелся, и мое сердце заколотилось, когда фейерверки начали взрываться с громкими хлопками и разноцветными шлейфами света.
Я сорвала очки ночного видения, когда весь мир передо мной озарился гигантским костром, и когда во все стороны полетели фейерверки, я развернулась и побежала к чертовой матери прочь. Я не собираюсь умирать от удара фейерверком в лицо.
Я вернулась к джипу, села и завела двигатель, понимая, что Найл не последовал за мной.
Он все еще стоял перед костром, выпуская пули в небо из своего только что перезарядленного пистолета, чтобы произвести как можно больше шума, насколько это было в человеческих силах.
— Гребаный идиот, — прошипела я, когда со сторожевой башни в ответ полетели пули.
Я надавила ногой на газ, рванувшись к нему, когда он метнулся за огонь, как будто это был щит, который защитит его от пули, но, черт возьми, это было не так. Грязь взорвалась у его ног там, где пули попали в землю, и я пригнула голову ниже, когда еще больше пуль ударило в переднюю часть машины, мой пульс бешено колотился в черепе.
Я резко крутанула руль, притормаживая рядом с Найлом и распахивая дверь, пытаясь позвать его внутрь. Он испустил проклятие, когда в него попала пуля, и упал в грязь, а я ахнула от ужаса.
Я нырнула, чтобы помочь ему подняться, обезумев, когда моя рука скользнула по горячей крови на верхней части его руки, и из-под его маски Тираннозавра донеслось еще больше ругательств.
— Это всего лишь царапина, девочка, — фыркнул он, позволяя мне помочь ему подняться на ноги, и он поднял меня здоровой рукой, швырнув на водительское сиденье, прежде чем перелезть через меня на пассажирское сиденье, почти пнув меня в лицо своим грязным ботинком и придавив своим огромным телом.
Я нажала ногой на акселератор, прежде чем успела закрыть дверь, мне нужно было убраться подальше от света костра, когда я рванула с места, держась параллельно лагерю, пока охотилась за своими мальчиками в темноте.
— Надави на нее, — скомандовала я Найлу, когда он сорвал свою долбаную маску динозавра и открыл бардачок.
— Да, да, я знаю, что делать. Я знаю, как отрубить каждую конечность и сохранить парню жизнь на несколько дней после, так что я смогу справиться с этим сам. — Он сорвал с себя рубашку, обнажив мускулистое тело, покрытое бесчисленными татуировками, прежде чем достать бутылку белого рома и вылить его на рану. Вслед за этим он выпил изрядную порцию, затем обернул рану своей рубашкой, перевязал ее и пинком захлопнул бардачок.