— Отдыхай, — потребовал Монро, и Сэйнт кивнул в знак согласия, отослав остальных от окна, его глаза задержались на мне дольше всего, прежде чем они ушли.
Блейк хлопнул Монро по плечу, и когда Сэйнт подошёл к ним ближе, его рука коснулась их, как будто они- волки, утешающиеся у своих товарищей по стае.
Киан отвел меня от окна, и я развернулась в его объятиях, мои пальцы интимно скользили по его рукам и груди, все еще пытаясь убедить себя, что я действительно выбралась из той адской дыры и вернулась туда, где мое место.
— Что тебе нужно? — спросил он глубоким баритоном, от которого у меня участился пульс. Если и был какой-то способ вдохнуть в меня жизнь, то это быть вот так близко к любому из моих Ночных Стражей. Они воспламеняли мою душу и заставляли ее гореть ярче и горячее, чем любую звезду во вселенной.
— Мне нужно… — Я подумала об этом, затем заметила, что мои волосы свободно рассыпались по плечам, а на губах появилась обнадеживающая улыбка. — Принять ванну.
Киан не сделал никаких намекающих замечаний, когда подхватил меня на руки и понес прямо в ванную, где начал наполнять огромную ванну на когтистых лапах. Я уставилась на простую белую одежду, которую мне выдали медсестры, где она лежала, брошенная в углу, и больше никогда не хотела ее видеть.
Взгляд Киана поднялся, когда он опустился на колени рядом с ванной, его рука скользнула по воде, когда он размешивал в ней немного геля для душа с ароматом «Цветочного меда с ванилью». Его горло дернулось, когда он взглянул на мою обнаженную кожу, но в его глазах не было желания. Там была арктическая ярость серийного убийцы, от которой у меня похолодели кости. Его пристальный взгляд скользнул по синякам в тех местах, где иглы прокалывали мои руки бесчисленное количество раз, по отметинам, без сомнения, оставленными Джонасом на моей шее, и, наконец, по моей талии, которая стала тоньше, чем когда-либо, слишком сильно обнажая тазовые кости. Вирус изрядно потрепал меня, и это было хорошо видно.
— Я умею выживать, — сказала я Киану, мне нужно было сказать это вслух, потому что я не хотела ни капли его жалости. — Может, у меня и есть шрамы, но они не определяют меня. Не смотри на меня, как на раненое животное, за которое ты хочешь отомстить, Киан.
Он встал, его тень упала на меня, когда он шагнул вперед и наклонился, чтобы прижаться своим лбом к моему. Его большой палец прошелся по всей длине моего позвоночника, заставляя глубокую дрожь пробежать по моим костям.
— Я не жалею тебя, Татум, я, блядь, боготворю тебя. Твоя боль заставляет меня хотеть грешить, но твоя сила заставляет меня хотеть покаяться. Я демон, пытающийся отрастить крылья, стоя в твоем ослепительном свете.
— Тебе не нужны никакие крылья. — Я обхватила его руками, проведя большими пальцами по его лопаткам. — Я люблю тебя таким, какой ты есть. Каждый твой острый край, каждую темную тень в твоем сердце и всю нежность между ними, которую ты даже не можешь увидеть.
— Почему ты меня любишь? — спросил он мальчишеским голосом, от которого мое сердце разбилось вдребезги. Я посмотрела ему прямо в глаза, желая, чтобы он знал. Как он мог еще не знать?
— Потому что твоя душа создана для того, чтобы соответствовать моей. Я люблю тебя всем, кто я есть, и всем, кем я когда-либо буду, Киан. И я буду проводить каждый день рядом с тобой, заставляя тебя понять, почему ты достоин всего, что может дать мир.
— Даже ты? — спросил он, притягивая меня ближе за талию. — Я достоин тебя, детка? — В его голосе была отчаянная мольба, как будто ему нужно было знать это превыше всего остального, и мне было больно, что он мог сомневаться в этом. Но я понимала его. Жизнь, которую он вел, сформировала его таким. Поэтому я бы поставила своей миссией сделать так, чтобы он чувствовал себя достойным всей вселенной и каждого атома в ней.
— Особенно я, — прорычала я, и он закрыл глаза, впитывая эти слова, его руки сжались на мне до боли.
Он поднял меня на руки, отнес в ванну и опустил в воду. Пузырьки вспенились вокруг меня, и я опустила голову под воду, чтобы смыть ощущение того ужасного места на своей плоти. И когда я поднялась из воды, я почувствовала себя фениксом, восстающим из пепла. Ко мне вернулись две частички меня самой. А через пару недель я воссоединюсь с последними тремя частичками своей души и снова стану цельной.